Чтение онлайн

— То есть Легион не будет переживать, если Бруствер вдруг выйдет из игры? — удивился я. — Это что-то новенькое…

— Мы не видим никого, кто способен сейчас занять его место, поэтому он нас устраивает: Бруствер предсказуем, стабилен, но не вечен. — Пирс посмотрел на Эмилию. — Я имел в виду в политическом смысле.

— Мистер Ди, — произнесла Эмилия. — Что бы вы сделали на месте невыразимцев?

Улыбающийся белый барашек на синем фоне казался мне сейчас самой неуместной вещью, какую только можно себе представить в данных обстоятельствах.

— Дискредитировать премьера несложно. Ничто так не снижает рейтинг политика, как два–три удачных теракта. Можно использовать стычки на религиозной почве — то есть еще более серьезные, чем сейчас. Если моя версия справедлива, и каналы поставки нелегалов существуют, это также может нанести по ней серьезный удар.

— Как и по Брустверу. Представьте бойню в Хогсмиде. Колдуны держались подальше от религиозных фанатиков, но сейчас многие из них привезли сюда маггловские семьи и живут вместе, так что нельзя исключать конфликты между местными жителями и приезжими.

Я помолчал, размышляя.

— Насколько мне известно, Бруствер в эти проблемы не вникал, но только потому, что до сих пор не было прецедентов. И я не знаю, что тут можно сделать — разве что выдворить из страны всех нелегалов, которых понавезли колдуны–иммигранты. Но это усилит волнения, а если кто-то решит этим заняться, сами же англичане обвинят его в фашизме. По крайней мере, некоторые из них…

— Брустверу поставили пат, — заключила Эмилия. — Они вполне способны разыграть эту карту, а он ничего не сможет сделать. Сколько в стране деревень со смешанным населением, подобных Хогсмиду? Если там начнутся неприятности, мало не покажется.

— Мы введем контингент. По договору имеем право.

— Они отстранят Бруствера, выйдут из договора и объявят Легион оккупантами.

— Такое уже бывало, — напомнил Пирс.

— Тогда у нас просто нет времени. Чтобы организовать беспорядки, нужна всего одна команда сверху. Наверняка они без дела не сидели, создавали группы…

— Поверь, мы тоже работали, — негромко сказал Пирс. — Но ты прав, времени нет, и действовать надо сейчас.

Пирс и Эмилия остались в комнате, а я спустился на первый этаж. Аукцион шел своим чередом, и я не стал задерживаться в зале, отправившись бродить по замку в поисках Ин. Ее не было, как и Трента с Полиной. Не знаю, с чего я решил, что они сюда приедут — им было куда лучше в своей тихой норвежской глубинке.

Пройдя несколько комнат, я, наконец, заметил Ин. Встав так, чтобы она меня не видела, я со смешанными чувствами наблюдал за тем, как она что-то рассказывает Люциусу Малфою, который с выражением невероятной заинтересованности и блеском в глазах следил за каждым ее словом.

На женщин это не действовало. Моя дочь была лисица–оборотень, а магия таких существ — обольщение. Когда-то, обернувшись людьми, лисы выходили на дорогу, пугая путников ради забавы, завлекали в лес крестьян, строили пакости тем, кто решился им досаждать, или проникали в дома, выходя замуж на глав семейств. Ин не использовала никаких внешних приемов, к которым обращались человеческие женщины. Это была природная магия, и когда она включалась, даже самый обычный разговор становился для собеседника музыкой небесных сфер, и ему было все равно, о чем шла речь — он просто хотел слушать.

— Надо же, кого сюда позвали, — произнес рядом женский голос. Я обернулся.

— Здравствуйте, Нарцисса. Как поживаете?

— Прекрасно, — ответила она, не глядя на меня. — А вот тебе не позавидуешь.

Люциус Малфой давно уже перестал появляться в обществе. После судебных процессов, свалившихся когда-то на его голову, он постепенно отошел от светской жизни, перестал интриговать и теперь общался лишь с теми немногими друзьями, что у него остались. Спустя десяток лет они основали ностальгическую — и, на взгляд многих, комическую — Палату лордов, не имевшую ничего общего с маггловской, которая ворошила славное прошлое и проповедовала радикальный консерватизм. Однако его место на светской сцене заняла Нарцисса, закалившаяся во времена судов над мужем; я видел ее на званых обедах, посольских приемах, открытиях, закрытиях и прочих собраниях светских персон и высокопоставленных чиновников. Несмотря на возраст, Нарцисса оставалась все такой же великолепной женщиной, при этом не стараясь выглядеть на тридцать в семьдесят, что вызывало во мне уважение, на которое ей, разумеется, было наплевать.

— Кто это там рядом с Люциусом? — произнесла она. — Твоя подружка? Она совершеннолетняя?

— Это моя дочь. И она давно совершеннолетняя.

Нарцисса подняла бровь.

— Какой сюрприз. Что ей надо от моего мужа? Он занят, если она не в курсе. Пусть охотится на богатых женихов в другом месте.

— Она не посягает на его честь, — усмехнулся я. — Просто рассказывает ему… разные увлекательные истории. Видите, с каким интересом он ее слушает?

Нарцисса бросила на меня быстрый взгляд.

— Это правда твоя дочь?

Я кивнул.

— И она будет жить здесь с тобой?

Я рассмеялся:

— А вы заволновались!

Нарцисса гордо промолчала. Я не стал ничего объяснять: в лице ее мужа Ин наверняка нашла спонсора для будущей лаборатории, и вскоре семью Малфоев могли ожидать непредвиденные расходы, так что нервы ей еще понадобятся

— Знаешь, я буду рада, когда, наконец, начнет полыхать, — через минуту произнесла Нарцисса. — И тогда я посмотрю, как вы тут заскачете, пытаясь всё уладить.

— А вы, видимо, надеетесь, что вас не коснется? Или подумываете удрать? Интересно, куда — может, на Северный полюс?

— На Северный полюс сам беги, — парировала она. — А мы бы не позволили помыкать собой всякой безродной шелупони, которую тупоумные магглы понапускали в страну.

В этот момент Малфой принимал от Ин визитную карточку с таким видом, будто она передавала ему невероятную драгоценность. Не успел он сунуть визитку в карман, как рядом оказалась Нарцисса и, не слишком любезно оглядев Ин с ног до головы, увела оборачивающегося мужа прочь. Ин заметила меня и подошла, довольно улыбаясь. Я взял ее под руку:

— Идем отсюда.

— Жаль, а я только разгулялась, — вздохнула Ин, но возражать не стала.

Ранним утром я отправился в Хогвартс. Кремер открыл ворота, не задавая вопросов, а значит, сокол доставил мое письмо, и Макгонагалл согласилась меня принять. В отличие от Лондона, здесь было холодно и снежно. Я шел за Кремером, утопая в сугробах и протаптывая дорожку после ночного снегопада. Из трубы дома Хагрида поднимался прямой столб белого дыма. Вдалеке между теплицами мелькнула чья-то одинокая фигура.

Завтрак еще не начался, но на лестницах и в коридорах мне то и дело попадались ученики. Макгонагалл ждала в кабинете, куда я вошел по тому же странному паролю, который получил от нее в декабре.

— Хорошо, что ты написал, — сказала директор. — Я и сама хотела с тобой поговорить.

Она выглядела усталой, и я подумал, не поднялась ли она так рано только из-за того, что я просил о встрече?

— Линг, что происходит? — Макгонагалл смотрела на меня с грустью. — Вчера в Хогсмиде был младший заместитель Кингсли, много полиции, люди из миграционной службы, стиратели памяти, и по–моему, они не собираются уезжать.