Чтение онлайн

Наш визит в тюрьму тоже оказался на первых полосах. Журналисты анализировали нападение на Поттера и попытку взлома гробницы, пытались представить, кому это может быть выгодно и как с этим связан Азкабан, а также описывали мою стычку с дементорами в столь ярких красках, словно в недрах тюрьмы кипела настоящая битва. Статьи мне понравились — при всей их поверхностности и определенной пафосности, свою работу они делали: думающих побуждали задуматься, нервничающих — начать нервничать еще сильнее.

Об аэропортах, однако, не было ни слова.

В одиннадцать Ларс с опаской заглянул в кабинет и, видя мою спокойную реакцию, поставил на стол чашку дымящегося напитка.

— Это еще что? — спросил я.

— Очень полезный отвар, сэр, — с готовностью объяснил Ларс. — Восстанавливает силы, улучшает настроение…

— С моими силами все в порядке. Иди.

Чтобы узнать мысли Ларса, легилименции не требовалось: "А вот с настроением не очень", говорило его лицо. Когда он вышел, я с сомнением взглянул на принесенный отвар, наложил на него Заклятье яви, потом достал из шкафа флакон с "Зеркалом кобры" и капнул в чашку. Никакой реакции. Можно пить.

Отвар оказался на удивление вкусным. Так, наслаждаясь напитком и с каждым глотком чувствуя себя все лучше, я закончил чтение как раз в тот момент, когда мой помощник решил побеспокоить меня вновь.

— Сэр, к вам мисс Эмилия Мазерс.

Я отложил бумаги, закрыл ноутбук и кивнул. Ларс посторонился, пропуская Эмилию, и тихо закрыл за ней дверь.

— Мистер Ди, — произнесла она, опустившись на стул и держась спокойно и сдержанно. — Я пришла сообщить, что помимо тех задач, которые сейчас стоят перед вами, у вас появилась еще одна. Необходимо достать список засекреченного ядра Отдела Тайн, имена тех людей, которые управляют им на самом деле.

— Мне не присылали подобных указаний, — ответил я.

— И не пришлют. Если хотите, поговорите с мистером Пирсом, он передал их мне, а я — вам.

— Поговорю. Что-нибудь еще?

Эмилия помолчала.

— Думаю, теперь настала моя очередь просить прощения, — сказала она. — Вчера я поступила опрометчиво и подвергла нас обоих опасности. Я не подумала и неверно оценила ситуацию.

— Хорошо, — кивнул я. — Извинения приняты. В следующий раз оценивайте свои силы адекватно.

— Вы могли бы меня не брать, — осторожно заметила Эмилия.

— Мог, но вы бы продолжили спорить с главой аврората. Для подчиненных это недопустимо, а в присутствии третьих лиц — тем более. Поэтому я предпочел занять вашу сторону и взять с собой. Будет вам уроком на будущее.

Эмилия смотрела на меня с немного оскорбленным видом, будто ожидала услышать нечто иное. Я ждал, скажет ли она что-нибудь еще. Она не сказала, молча встала и ушла, а я немедленно позвонил Пирсу.

Тем же вечером он встретил меня у входа в особняк и предложил прогуляться. Я согласился с удовольствием: после долгого сидения в Министерстве было приятно размять ноги, тем более в таком красивом саду, что был разбит вокруг дома, по дорожкам, освещенным металлическими фигурными фонарями.

— Ты не поверил Эмилии, — с иронией сказал Пирс. — Сколько сигнализаций на двери твоего кабинета?

— Это секретная информация. Ее не знает никто, даже я сам, — усмехнувшись, ответил я.

— Список, конечно, фигура речи, — продолжил Пирс. — Нам нужны имена входящих во внутренний круг, но никто не считает, что они где-то зафиксированы. Однако те, кто имеет уровень доступа, который не могут получить наши люди, должны знать друг друга лично — их не так много.

— Что вы предлагаете? Похитить Буни?

— Похищать не обязательно. Надо просто изучить содержимое его памяти. Кроме тебя сделать это некому — прямого доступа к Буни больше ни у кого нет. Тебе же встретиться с ним не составит труда.

— Он тоже не дурак встречаться со мной после того, что вчера было.

— А если ты прав, и мы их переоцениваем? Ведь Отдел Тайн всегда занимался наукой, политика начала интересовать его только недавно, и то, что невыразимцы, по сути, пошли ва–банк, характеризует их как достаточно опрометчивых людей. Хотя в их руках технологии…

— Как и в руках Стражей.

— Я больше чем уверен, что Стражей они просто используют. Стражи сидят в своей башне и занимаются только собой.

Я не ответил, с одной стороны соглашаясь, с другой — пытаясь найти в таком раскладе возможный подвох. А если невыразимцы предполагают, что мы именно так и подумаем? Но ведь важно то, как они действуют, а пока они даже не слишком активны.

— Клайв, если глубоко просмотреть его память, останутся следы. Что если после нашей встречи его проверят? Мое вмешательство сразу выплывет наружу.

— С момента получения имен это будет уже неважно. Впрочем, после твоего вмешательства необходимость в Буни отпадет, и ты сможешь сам решить, что с ним делать дальше.

Сидя напротив камина, я смотрел что-то вроде внутреннего фильма о том, как лучше добыть сведения о невыразимцах. Особого оптимизма просьба Пирса не вызывала, хотя ее логичность и полезность казались очевидны. Вариант с похищением был шуткой, но и его я тоже кратко исследовал, почти сразу отбросив: даже если это удастся сделать, о похищении быстро станет известно коллегам Буни, и они получат время и возможность предпринять ответные шаги.

Перебирая в голове варианты, я понимал, что ситуация, при которой мы встретимся, должна казаться Буни безопасной, хотя предпочитал думать о нем не хуже, чем о себе, а я бы в подобном положении просто вытащил из головы опасную информацию и хранил подальше от себя. Однако не факт, что Буни решится на подобный ущерб для психики — такие манипуляции с памятью довольно неприятны, а если воспоминание было связано со многими другими, его изъятие нарушало ассоциативные связи.

В конце концов я устал и лег спать, почти мгновенно провалившись в сон. Мне снилось, будто я стою на горе в Непале; по правую руку от меня была деревня, а впереди, внизу, монастырь. В следующую секунду я уже приближался к воротам. Они открыты, за ними виднеются низкие здания. Все монахи покинули монастырь; я хожу между домами, их двери распахнуты, внутренние помещения темны. Мне надо найти хоть кого-нибудь, однако в зданиях пусто, лишь в небольшом доме на краю монастыря светится одинокое окно. Но к нему я не подхожу, инстинктивно чуя опасность; от дома веет жутью, и я стараюсь его обходить, страшась и зная, что если туда загляну, меня обнаружат…

Телефонный звонок прервал неприятное сновидение. С облегчением вырвавшись из пространства сна, я взял трубку и, уверенный, что это опять вездесущая Эмилия, включил только звук.

— Мистер Ди? — сказал мужской голос. — Алло?

Я добавил изображение. Круглолицый пожилой мужчина вопросительно смотрел на меня. Я молчал, не в силах сдержать мысленных ругательств. Почему им всем приспичило звонить мне посреди ночи?

— Простите, что звоню так рано, — произнес мужчина, — но другого времени может не быть. Вы меня, вероятно, не узнали?