Чтение онлайн

— Узнал, мистер Грей, — язвительно сказал я. — Вы мне как раз снились.

На его лице не отразилось никаких эмоций. Он слегка кивнул, будто для него было обычным делом являться во сне тем, кому он собирается звонить, и продолжил:

— Нам надо встретиться, если я правильно понял ваш недавний намек.

— Надо бы, — согласился я.

— К себе не приглашаю. Откровенно говоря, нам больше не хочется видеть вас в Азкабане, иначе мы можем остаться без союзников.

— Вы это о ком?

— Нам надо встретиться, — игнорируя мой вопрос, настойчиво повторил Грей.

— Я позвоню вам сегодня в два часа и назову место, — сказал я, взглянув, определился ли номер. Грей кивнул. Я выключил телефон и лег досыпать, недовольный и довольный одновременно.

Без пятнадцати два я появился на набережной Темзы рядом с "Лондонским глазом", в штатском и в Темных Очках, рассматривая туристов, стремящихся попасть на колесо. Невзирая на сырую, пасмурную погоду, недостатка в желающих не было. Остановившись у памятника напротив аттракциона, я поднял очки и позвонил Грею. Через минуту появился он сам, в широком темном пальто и в шляпе, похожий на мафиози из старых фильмов. Лицо его также наполовину скрывали Очки.

Мы направились к колесу, в молчании отстояли очередь и вместе с несколькими туристами вошли в овальную кабину. Встав в торце, я окружил нас Стеной тишины, снял Очки и сказал:

— Слушаю вас.

— Азкабан попал в очень щекотливое положение, — произнес Грей, глядя в окно. — Попал уже давно и теперь хотел бы из него выбраться.

— С нашей помощью, — уточнил я. Грей не ответил. — Почему сейчас? Что мешало вам выбраться из него раньше?

— Сейчас для этого сложилась удачная ситуация. — Он повернулся ко мне.

— А завтра сложится другая удачная, — возразил я, — и вы вновь решите сменить союзников. Мне казалось, интересы Стражей связаны исключительно с Акзабаном…

— Они связаны, — сказал Грей. — Но мы, разумеется, не всесильны, и иногда нам требуется помощь, опыт, которого у нас нет. Столкнувшись с определенными сложностями, мы обратились к тем, у кого, как нам казалось, такой опыт был. Со временем — и надо сказать, довольно быстро, — мы попали от них в большую зависимость, а это недопустимо. Нельзя, чтобы Азкабан был открыт кому попало, как открыты Пирамиды. У них и у нас совершенно разная начинка. Я знаю, мистер Ди, что вы о нас думаете, и как никто другой понимаю вашу ситуацию. У вас есть личные причины питать к нам неприязнь, и я не призываю…

— Мистер Грей, давайте конкретнее, — перебил я его. Кабина продолжала подниматься, открывая вид на Лондон. — Что вы можете мне предложить и чего хотите взамен?

— Азкабан превратился в придаток Отдела Тайн, — с заметной горечью ответил Грей. — В его филиал. В частную тюрьму, полигон для испытаний, камеру хранения. Конечно, поначалу они многое нам дали, и мы серьезно продвинулись в решении стоявших перед нами задач. Но… признаю, мы оказались слишком самоуверенны.

— И не в первый раз, — не сдержался я. Грей вздохнул.

— Мы знаем, что вы добьетесь своего, — сказал он, — и хотели бы просить вас сохранить статус Азкабана, его самостоятельность и неприкосновенность. Вы ведь пойдете до конца?

Я промолчал.

— Люди, которых вы ищете, действительно находятся у нас. Мы дадим вам возможность поговорить с ними…

— Нет, — сказал я и повернулся к панораме города. — Нет, мистер Грей. Дальше можете не продолжать.

— Но вы же их искали!

— Я думал, вы серьезный человек, и разговор у нас будет серьезным, поскольку цена вашей независимости высока. Однако на таком уровне обсуждать дела я не намерен. Я и так в курсе, что они у вас, и знаю всё, что они могут рассказать.

Грей смотрел на меня в недоумении.

— Тогда чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы с ними ничего не случилось, даже если вас об этом очень попросят.

— Нас уже попросили! — хрипло воскликнул Грей и схватил меня за рукав пальто. — Нас уже попросили! Это последняя возможность поговорить с ними, потому что в воскресенье их отведут к дементорам, и они превратятся в "овощи", которых до скончания жизни придется кормить с ложки!

— Повторяю, мистер Грей, если вы дорожите Азкабаном и хотите перестать зависеть от Отдела Тайн, вы сохраните не только их тела, но и души, и память, и рассудок, — сказал я, вежливо отцепляя от себя его руку. — Как вы это сделаете, меня не интересует. Знаю только, что всё в ваших силах, и в этом нет ничего сложного. А когда я вам скажу, вы их отпустите, целыми и невредимыми, чтобы все убедились в их жизнеспособности и вменяемости. Тогда, возможно, у нас будет повод вас поблагодарить.

Кабина добралась до самого верха, однако погода для любования пейзажем была неподходящей — далекие панорамы города скрывались за туманом и облаками. Люди переходили от окна к окну, не обращая на нас внимания.

— Я мог бы рассказать вам о вашем отце, — осторожно произнес Грей.

— Если бы я захотел о нем узнать, то давно узнал бы. Лучше расскажите, кто из Отдела Тайн с вами общался.

Грей молчал. Я с досадой качнул головой.

— Подумать только, вы торгуетесь! Конечно, вы нам поможете, если назовете имена, но я-то вам не помогаю — я вас спасаю! Если это слишком дорогой обмен, разбирайтесь сами.

Грей назвал четыре имени; одним из них оказался официальный представитель Отдела Тайн, трое других были мне неизвестны.

— Я позвоню, — сказал я на прощание, когда колесо заканчивало полный оборот, и все собрались у выхода. — Возможно, вам даже не придется решать свою маленькую дилемму со сквибами.

Остаток дня я провел в Министерстве, глядя на экран ноутбука, читая донесения Ларса, но так ничего и не дождавшись. Положение в Хогсмиде немного улучшилось — стиратели покинули деревню, антиаппарационные чары были сняты, но полицейские пока оставались, а у Министерства продолжали митинговать протестующие. Ларс нашел информацию по трем именам, но она ничего не прояснила — официально все эти люди служили на рядовых должностях в Отделе магических происшествий и катастроф. Ближе к вечеру он навестил секретаршу Бруствера и, вернувшись, рассказал, что министра целый день не было, и никаких распоряжений от него не поступало.

Перед самым уходом мне позвонил Поттер: днем его вызвал глава Отдела магического правопорядка, сделал втык за "самовольное и наглое" посещение тюрьмы и запретил впредь подобное самоуправство, а также напомнил о своем желании увидеть, наконец, результаты следствия по похищению анимага. Я выразил сочувствие, не скрывая ухмылки, однако Поттер был слишком зол на начальство и не смог оценить ситуацию по достоинству.

Вечером я заглянул в лондонскую квартиру проведать Мадими. Еще в прихожей, не успев даже закрыть за собой дверь, я услышал доносящийся из комнаты вопль монаха.

— Где тебя носило! — орал он. — Я здесь уже трое суток изнываю, я потерял всякую надежду! И почему, когда ты нужен, тебя нет?!

Я вошел в комнату. Мадими дремала у себя в гнезде. Монах, выпучив глаза, в нетерпении метался внутри рамки.

— Что с тобой стряслось? — с интересом спросил я.

— Со мной стряслось ожидание! — патетически воскликнул монах. — Я чуть не умер от волнения и скуки!

— Зачем ты меня ждал?

Монах перестал валять дурака и постарался принять серьезный вид.