Чтение онлайн

"Держись, волчара, месть твоя за Калошу идёт" — злорадно подумала девушка, смотря сквозь прорези колпака прямо перед собой. Кнут в воспитании мужиков вообще дело полезное, оба его конца универсальны. Главное, закончить дело до утра…

Белая лошадь галопом помчалась по лесным тропинкам, неся свою всадницу прямо на то самое поле, где по её прикидкам все еще балдел после траха ничего не подозревающий Волк…

Резюме:

Во всяком молодом существе бушуют гормоны, и как следствие желания. И отнюдь не все они толкают это молодое существо на путь добродетели. Изгонять желание или подавлять его бесполезно, ибо в конечном итоге желание вернется опять. Сдерживание дает только временный эффект — подавленные желания возвращаются с отмщением и неистовствуют пуще прежнего. Желание нужно осуществить, полностью, до упора и неоднократно. И тогда оно умрёт, задавленное удовлетворением, привычкой и пресыщением. Потеряв интерес к осуществлённому желанию, молодые существа совершают сомнительные приобретения. К которым их толкают появившиеся из ниоткуда новые неосуществлённые желания, может и связанные толстой причинно-следственной нитью с предыдущими, но являющиеся новой, более высокой версией на спирали эволюции прежних желаний. И хорошо, если в этот момент вам подвернётся под руку взрослый трезвомыслящий человек с волшебной палочкой.

Действующие лица:

Эдвард Каллен — красавчик девяноста лет отроду, вампир. Герой другого романа. Приблудился в Сказку без своей семейки, зато с Бэллой.

Русалочка — настоящая русалка из Чёрного озера. Фея подсказала ей способ как на время становиться полноценной женщиной, и она им воспользовалась. Потом ещё раз. И ещё. И поползли слухи о страшном маньяке, убивающем исключительно мужчин. Но она не виноватая, они сами приходят и отдают ей свои жизни, давая ей возможность обзавестись ножками вместо хвоста.

Леший — тот самый. Большой любитель русалок и пошутить.

Текущее время года разливалось яркими красками по лесу. Так же по лесу разливался Эдвард Каллен, герой, красавчик и просто вампир. Прекратив разливаться, он отряхнул орган и засунул его обратно в штаны, забыв застегнуть ширинку. Да и зачем? Он прекрасен в любом виде.

Ухмыльнувшись, Эдвард побрел дальше, глубоко вдыхая свежий воздух и дым сигареты. Он был счастлив и нетрезв, а может, нетрезв, поэтому и счастлив. Кроме спиртного его заставляли улыбаться две вещи — Бэлла и кровь. Обычно он сначала трахал девушек, потом уже пил их кровь, с Бэллой так не получалось, потому что она была особенной. Весь стояк проходил, стоило только раз взглянуть в её унылое лицо с вечно полуоткрытым ртом, следовательно, укусить после не предоставлялось возможным. А девушка просила укусить и сделать её вампиром, а у Эдварда падал при виде её лица. Замкнутый круг!

Приходилось нести ей всякую чушь про неземную любовь, попутно пытаясь оживить своего маленького дружка. Она ничего не замечала, поскольку видела только ясно-болотно-серые глаза своего любимого и не опускала взгляд ниже.

Так или иначе, сегодня Эдвард решил выпить ровно столько, чтобы забыть и забыться и довести-таки акт до конца. Спрашивается — а зачем ему именно эта девушка? Много симпатичных и тоже с кровью в просвечивающих венах… А кто ж этих вампиров знает?! «Обоснуя не ждите» — говорил вампир и ухмылялся, отчего становился ещё прекраснее.

В общем, до нужной кондиции Каллен как раз дошёл, оставалось только дойти до Бэллы. Только вот где она?!

— Бле… Блуэ… Бэ… Бэээлла! — наконец-то выговорил пошатывающий вампир, остановившись и засунув руки в карманы джинс. — Гггде ты, люююбимая моя? Иди сюда, трах… кусать буду!

Русалочка просто рвала и метала, рвала и метала,… нет, не икру, а остатки обеда. Чёртов Леший опять пошутковал и подсунул ей лягушек с гашишем. А лягушки были такие жирненькие, такие зелёненькие и аппетитненькие. И дать-то за них пришлось всего лишь три раза… Анально, перорально и canis-maximus, хотя на maximus Леший никак не тянул, не хватало сантиметров десять. Или пять? Или всё-таки десять? Русалочка прекратила метать и задумалась. Собственно и метать уже было особо нечего. Всё выметалось. Русалочка нагнулась к поверхности озера и сделала большой глоток, прополоскала рот и с отвращением выплюнула.

Метала она на берегу, потому что была патриоткой родного озера и блюла его чистоту. Она даже трупы утопленных через пару тройку деньков вытаскивала по ночам на берег и пёрла к Водяному в болото. Водяной за это поставлял ей отборных лягушек и водяных змей. Бартер своего рода. Что там он делал с этими трупами, Русалочку не интересовало, главное никаких хлопот, и никто никого никогда не найдёт.

Выметавшись, прополоскавшись и успокоившись, Русалочка встала на ноги и огляделась. Смеркалось, кто-то шнырял в траве на лугу перед озером, временами подпрыгивал с тихим писком и рушился в мураву, вереща. На вековом дубу, обросшем мохом, на ветвях которого иногда любила посиживать Русалочка, какая-то крупная птица готовилась к ночлегу, громко топая по ветке и стуча когтями. Русалочка нахмурилась и задумалась — «А птица ли это? А может в гости опять притащился Кот-Баюн? Этот заморский хлыщ». Кот-Баюн достал её ещё в свой прошлый визит. Эта хвостатая сволочь так заморочила ей голову своими песнями, что бедная Русалочка за неделю была затрахана-перетрахана вдоль и поперёк совершенно безвозмездно. Да так, что не смогла потом месяц совершать бартерных сделок и оголодала в конец(!), а глубокое отвращение ко всем лицам мужского пола чуть не привело к тому, что её способность приобретать стройные женские ножки почти испарилась.

Русалочка грозно нахмурилась и погрозила дубу кулачком. Попыталась что-то сказать, да так и махнула рукой. Отвернувшись от дерева, она стала рассматривать себя. На левой ноге, на ляжке чуть-чуть начал проступать рисунок рыбьей кожи, но до чешуек дело ещё не дошло, а так можно было соврать, что это модная тату. Рыбоженщина встряхнула пышной гривой светло-зеленых волос и, прихватив одну прядь, прикрыла компрометирующую ляжку. Волосы у Русалочки доходили до подколенной линии, составляли законный предмет её гордости и приводили мужиков в ступор. Некоторым она доверяла немного почесать их большим черепаховым гребнем. Русалочка не признавала новомодных расчёсок и пользовалась только гребнем из панциря незабвенной черепахи Тортиллы. Мир её праху! Классная была старушка, но знала слишком много, оттого и угодила всё-таки в суп.

После осмотра наступил черёд тактильной проверки. Русалочка начала себя оглаживать и охлопывать. Тонкие девичьи пальчики скользнули по лицу и шее, легко касаясь, пробежались по плечам и замерли на груди. Полные русалочьи груди не поместились в ладошки, зато они весьма комфортно не раз располагались в твёрдых мужских ладонях. Подведя ладони под низ аппетитных шариков, Русалочка подбросила их несколько раз, как будто проверяя их тяжесть, и затем уцепилась за отвердевшие соски. Покрутила их несколько раз, чтобы они дошли до кондиции, и удовлетворённая результатом продолжила обследование. Огладив плоский живот и узкую талию, она далее завела руки назад и ухватилась за ягодицы. Волосы мешали, и она нагнулась вперёд, одновременно сильно мотнув головой, отчего её шикарная грива, взметнувшись, обрушилась перед лицом и заслонила ей обзор. В этот момент с громким треском кто-то выломился из кустов и шумно дыша, расположился как раз позади Русалочки, стоявшей в весьма интересной позе.

— Опппаньки! — изрек Эдвард, обнажая клыки в приветственном оскале. Конечно, его любимая была здесь, она всегда вставала на его пути, куда бы он ни шёл, сучка человеческая. И естественно, вывалившись на очередную полянку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся берегом пруда, первое, что он узрел — было лицо Беллы. — Милая, позволь мне зааключииить тебя в объятия!

С этими словами он собственно и заключил девушку в объятия, как того и требовали отношения с очень любимыми. Это любую другую девку можно раздеть и вставить, а тут нужны предварительные ласки. Любовь, бля! Однако затуманенный мозг вампира не учел парочку простых вещей. Во-первых, лицо Бэллы оказалось не её лицом, а задницей русалки. Кто-то может заявить, что нельзя было их перепутать, задница рыбобабы по любому покрасивее будет, но вампир-то был пьян! Он подумал, что Белка так похорошела с момента их последней встречи.

Во-вторых, действие происходило на берегу пруда, русалка не успела разогнуться, а Каллен взял слишком большой разгон. В итоге случилось то, что случилось, они оба полетели в воду.

«Я не умею плавать!» — именно это изрекали пузырьки, вырывающие из открытого рта вампира, камнем идущего на дно. Ему бы отпустить любимую и всплывать, но он же герой! Он не мог так опозориться перед зрителями, коих во многом числе могло быть и в подобной глухомани.

Русалочка, услышав шум, не успела разогнуться, она почувствовала как что-то холодное и очень твёрдое уткнулось ей в щель между полупопицами. Это холодное уткнулась в неё с хорошим толчком, таким, что она и ахнуть не успела как кувыркнулась в пруд. А вместе с ней и источник казуса. В воде Русалочка почувствовала себя как дома. То есть она и была дома. Извернувшись, она с разочарованием обнаружила Эдварда Каллена. Он был в дугу пьян, и что-то пытался ей сообщить по дороге на дно. Идиот! Под водой даже у вампира не получится разговаривать. Русалочка возмущённо постучала по лбу кулаком, а затем покрутила пальцем у виска, но этот дебил её не понял. Тогда она подплыла к нему, вцепилась в его рубашку и принялась трясти. Вампиры могут долго находиться под водой без вреда, они ж не дышат, так что Русалочка совершенно не беспокоилась за его здоровье, хотя, собственно, о каком здоровье тут можно было вести речь?

Рванув особенно сильно, Русалочка разорвала рубашку на Эдварде до пупа, пуговицы так и посыпались, грудь вампира под рубашкой оказалась твердокаменной и холодной. Русалочка тоже не была особенно тёплой, но тут представитель другой малой народности её перещеголял. В рыбоженщине взыграло любопытство. Она ещё никогда не имела дела с вампирами, хотя очень много слышала интересных историй от местных вервольфов. У них там были какие-то общие дела с вампирами — они с ними то ли вместе грабили банки, то ли воевали насмерть. В общем, тусовались в одном районе.