Чтение онлайн

Я бы хотел сказать, что Блейн взглянул на море и увидел просвет в облаках величиной с человеческую ладонь, но все произошло совсем не так. Однако я могу сказать, что примерно через двадцать минут лить стало меньше, и мы решили тронуться в путь. Несмотря на погоду, мы схватили свое снаряжение, разбились по парам и стали осуществлять планы, которые наметили ранее.

Но это история не о нашей вере. На самом деле это история о нашей поразительной способности к неверию.

Сейчас мы все сгрудились под ветвистым хвойным деревом высоко в горах, пытаясь спрятаться от дождя. Мы потеряли всякую надежду на встречу с лосями. Лосей нет нигде. Здесь, в горах, их точно нет. И никогда не было. Почему мы тогда несем с собой лук и стрелы? Здесь есть только холод. И вода. Земля холодная и мокрая. Высокая трава тоже холодная и мокрая. Мы все холодные и мокрые. Весь мир холодный и мокрый. Да, мы видели лося. Мы наткнулись на три разные группы лосей на пути сюда. Час назад лоси были впереди нас и позади нас. Но теперь их нет. И никогда не было. И никогда не будет. Есть только холод и вода.

Но затем выглянуло солнышко. Я не шучу.

Мы обрадовались. Мы выбрались из своего укрытия из-под дерева и решили спуститься вниз в узкое ущелье под нами, полагая, что если где-нибудь и есть лоси, то они должны быть именно там. Теперь солнышко изливало на нас свои жаркие лучи, и во время нашего спуска мы разогрелись и стали слой за слоем снимать с себя одежду. К моменту, когда мы достигли дна ущелья, нам стало совсем жарко. И все неприятные впечатления утра испарились. Мир наполнился солнечным светом. Кто мерз? Какой холод? Я ничего не помню. Дождя нет. И никогда не было. Теперь просто жарко. И я хочу пить.

Я абсолютно потрясен своей полной утратой осознания стабильности объектов, утратой понимания, что если вы чего-то не видите прямо сейчас, это не значит, что его вообще не существует. Днем вы не видите звезд. Они вам не видны. Но на самом деле они никуда не исчезают. Они по-прежнему здесь. Лоси по-прежнему где-то здесь, в горах. Почему мы так быстро опускаем руки и теряем надежду? Я знаю, то же самое я проделываю в отношении Бога. Когда Его солнце светит на меня, я, так сказать, в порядке. Я верю. Но когда солнце укрывается за тучами, за страхом, сомнениями или ужасающими событиями, — солнца для меня больше нет. И веры тоже нет.

Меня несколько утешает остальная часть истории с Илией. До того, как помолиться о дожде, он призвал огонь с неба и уничтожил мечом четыреста пятьдесят пророков Ваала. Дождя не было три года, но в тот день он призвал ливень. А вот потом он бежал от врагов, спасая свою жизнь. Бог нашел его на горе в состоянии почти полного безверия:

Все забылось. Огня с небес не было. Не было дождя. Все прошло.

Может, между нами действительно нет особой разницы?

Очень часто в течение дня или недели я обращаю свое сердце к Богу и спрашиваю: «Что Ты хочешь мне сказать, Господь?» Так я проверяю и даю Богу возможность говорить ко мне о том, что происходит. Когда я еду на машине, сижу на собрании или выношу мусор, спрашиваю: «Что Ты хочешь мне сказать, Господь?» Я просто спрашиваю. Павел говорит: «Если живем духом, то по духу и поступать должны» (Гал. 5:25). Думаю, таким образом я пытаюсь не отстать от Духа.

По крайней мере в течение последних двух месяцев Бог в ответ на мой вопрос говорил мне: «Моя любовь». Каждый раз, когда я останавливаюсь, чтобы послушать, я слышу: «Моя любовь». Снова и снова: «Моя любовь». Интересно, почему. Когда в мире и в моей жизни происходит так много событий и мне так много нужно услышать от Него, Он продолжает говорить мне: «Моя любовь».

Я еще не знаю, что мне с этим делать. Сначала меня это утешало и успокаивало. Это так приятно слышать. Мое сердце становилось мягким, и я говорил: «Да. Твоя любовь. Спасибо за Твою любовь». Но после нескольких недель такого обмена, а теперь уже месяцев, меня это стало слегка беспокоить. Что это? Одно и то же. Твоя любовь? Может, я вообще плохо слышу? Неужели Ты говоришь одно и то же снова и снова?

После того как я прошел через эту фазу, Божьи слова стали для меня огромным источником утешения и понимания. Они снова и снова возвращали меня к Его любви. Все правильно. Все коренится и берет начало в Твоей любви. Если у меня больше ничего не будет, не будет никакой другой информации, этого будет вполне достаточно. Я могу успокоиться Твоей любовью. Но если быть честным, я все еще не понял до конца, что это значит. Бог повторяет это по какой-то конкретной причине. Это я понимаю. Но не уверен, зачем Он это делает. Похоже, Он хочет этим что-то сказать.

Когда я пришел в себя, я лежал лицом вниз и в крови.

Я слышал, как кто-то что-то говорил. Через какое-то время я узнал голос. Это Стейси спрашивала меня: «С тобой все в порядке?»

Все ли со мной в порядке? «У меня разбит нос, — сказал я. — И думаю, что правое запястье сломано. Про левое ничего сказать не могу». Мой мозг спешно производил инвентаризацию, которую производит всякий, когда сталкивается с подобными ситуациями. Я могу двигать ногами. И руками. Сердце болит, но я думаю, что это ничего. Мой нос точно сломан. Мне кажется, он вырос до огромных размеров. И что-то не в порядке с обоими запястьями. Должно быть, меня сбросила лошадь.

Это были выходные в День труда. Мальчики ушли в лес, чтобы построить форт из деревьев, а мы со Стейси решили покататься на лошадях. Мы направились в симпатичную, но узкую осиновую рощицу, когда моя лошадь чего-то испугалась. Я остановил ее и погладил по шее. «Все хорошо, малышка». В этом лесочке есть старая поленница, и иногда лошадям не хочется проходить мимо нее. И, как я это делал несколько раз за последние месяцы, я дал лошади приглядеться и самой увидеть, что бояться там было нечего. Каждый раз, когда мы подходили к этому месту, она через пару минут успокаивалась, и мы проезжали мимо.

Но не сегодня.

Лошадь занервничала, встала на дыбы и рванула, как пробка из бутылки. Это большая длинноногая лошадь и, позвольте сказать, мы скакали очень быстро. Лошадь Стейси последовала за нами. Уже на первом повороте я стал выползать из седла, поправил стремя и подумал: «Может, как-нибудь справимся». Я попытался замедлить бег, но в следующий момент очнулся лежащим лицом вниз в луже крови. Стейси тоже выбросило из седла. Она получила ушибы, но несерьезные. В моем израненном теле пульсировало так: много адреналина, что сначала я не понял, как мне больно.

Мы не имели понятия, где находится ближайший травматологический пункт, и я не был уверен, что мне нужно туда. Стейси взялась звонить соседям. «Нужно ли мне в больницу?» — подумал я. Я ненавижу больницы. Мне ненавистна мысль о беспомощности. Может, все не так уж плохо.

«Езжай», — сказал Бог, И хорошо, что я поехал. Сломанный нос не был главной проблемой, как и трещина в левом запястье. Но я получил вывих в правом запястье, и оказалось, что это довольно серьезная травма, требующая хирургического вмешательства. В течение девяти недель я должен был пролежать в гипсе. Мое левое запястье тоже должно было оставаться в гипсе в течение шести недель. Это многое меняло.