Чтение онлайн

Но самый любимый объект натуры - цветы. Натюрмортов много, больше чем обелисков, статуй, настенных панно, барельефов, хотя им тоже счет утрачен. Цветов тьма, больше чем в ботаническом саду, есть и такие, что нигде не растут. Почти каждый день рождаются на свет на всегда готовом к сеансу холсте, перед которым выдавлены яркие сочные краски и стоит букет живых цветов. По-видимому, эта страсть к истинному цвету позволила противостоять искушениями, подстерегавшим в прошлом советских художников. Она же придает силы на 64-м году жизни.

ГОРОД-ГЕРОЙ

Когда отмечалось четверть века Московской битвы, в редакции на Чистых прудах мы увидели маршалов Рокоссовского, Еременко, Катукова, генерала армии Горбатова и других прославленных полководцев. Всем отделом информации побывали на Сивцевом Вражке у маршала Василевского. Я связался по телефону с маршалом Жуковым, который высказал жгучую обиду: на страницах нашей газеты, как и всех других, его имя даже не упоминалось. Он отказался дать интервью, потому что лучше меня знал: военные цензоры не пропустят публикацию.

Тогда же пришел к нам Гаик Шадунц, бывший зенитчик, воевавший в 41-м году сержантом. Он предложил мне поехать с ним на позицию, которую занимала его батарея на северо-западных подступах к городу. Там линия фронта располагалась на самом ближнем расстоянии к городу; достигнув этих мест, немцы заявили миру, что видят Москву в хороший артиллерийский бинокль. Теоретически это было возможно, поскольку по прямой от Красной Поляны до Кремля оставалось тридцать километров.

Так я начал военную тему, описав вслед за тем детально торжественное заседание на станции метро "Маяковская", военный парад 1941 года на Красной площади, парад Победы 1945 года, эвакуацию и панику в городе, возникшую 16 октября 1941 года - но об этом трагическом эпизоде войны удалось рассказать только в годы перестройки.

ГДЕ БЫЛА СТАВКА

Когда наступает очередная годовщина Московской битвы, вспоминаешь о самых суровых и героических днях, какие только выпадали на долю нашего города...

Неприметный, обыкновенный с виду дом с мезонином притаился в глубине улицы. Дом с мезонином довольно часто можно встретить на старых московских улицах, особенно на такой исторической, как Мясницкая, и в ее переулках. И тот дом, о котором идет речь, с архитектурной точки зрения считается рядовым, не является памятником зодчества, какие находятся на государственной охране.

За зеленью деревьев виден особняк классического стиля, с шестиколонным ионическим портиком; над ним уютный мезонин в четыре окна. По четыре окна и за колоннами портика, и по обеим сторонам от него. Все уравновешенно, спокойно - типичный дом старой Москвы классического образца.

Без малого полвека, до 1901 г., владел им знаменитый "мясницкий меценат" Козьма Солдатенков. Звали его так потому, что улица, где он жил, называлась Мясницкой. На средства этого мецената построена всем известная Боткинская больница. Он же передал Москве великолепную картинную галерею и замечательную библиотеку. Корреспондент А. Герцена, прогрессивно настроенный издатель, К. Солдатенков оставил неизгладимый след в истории русской культуры, впервые выпустив стихотворения Н. Огарева и Н. Некрасова, 12-томное Собрание сочинений В. Белинского, труды историка Москвы И. Забелина и других летописцев России. Книги и картины, хранившиеся в этом особняке, перешли Румянцевскому музею; теперь они в Третьяковской галерее и библиотеке на Воздвиженке.

Особняк сохранил до наших дней кое-что из художественных ценностей. За порогом дома посетителя встречают искусственный мрамор стен, зеркала, камины, резные двери. Но самое поразительное - потолок в бывшей столовой. Вся площадь его покрыта резными деревянными ячейками, между ними - овальные ниши для люстр. У стены монументальный буфет красного дерева, резной, украшенный головами львов, оленей... Стена отделяет столовую от смежного зала с лепным потолком, расписанным красками. Комнаты и залы образуют две смежные анфилады. Особенно уютна бывшая курительная комната, отделанная орнаментом в восточном стиле.

Есть у этого особняка еще одна слава - ратная. Тихий, уютный дом в начале минувшей войны стал одним из самых охраняемых и секретных военных объектов: в нем располагались Ставка Верховного Главнокомандования и Государственный Комитет Обороны. Здесь же был кабинет начальника Генерального штаба.

Впервые я узнал о нем, когда отмечалась 25-я годовщина Московской битвы, от гостя "Московской правды" генерала армии Д.Д. Лелюшенко. Он и тогда по старой привычке не назвал номера дома, хотя в нем уже располагался детский сад. Это дом №37. Он многократно упомянут на страницах книг о Московской битве и о Великой Отечественной войне: полководцы часто пишут о нем на страницах воспоминаний.

Как получилось, что для Ставки выбрали особняк на одной из центральных и оживленных улиц Москвы, запруженной людьми и транспортом? Такое решение, в частности, предопределялось тем, что вблизи особняка располагалась станция метро "Кировская", (ныне - "Чистые пруды"), построенная глубоко в земле; как говорят метростроевцы, она "глубокого заложения". Ей не страшны были самые мощные фугасные бомбы (среднего зала тогда у станции не было, его сделали позднее). Вот что пишет бывший нарком Военно-Морского Флота СССР адмирал Н.Г. Кузнецов: "В первые месяцы войны Ставка и ГКО работали в Кремле или особняке на Кировской улице, а станцию метро "Кировская" временно использовали как убежище на случай тревоги".

Как вспоминает генерал С.М. Штеменко, когда начались бомбежки Москвы, Генштаб по вечерам перебирался для работы на станцию метро "Белорусская"; он занимал один из перронов, а на другом ночевали жители Москвы. Это было неудобно. "Вскоре мы отказались от этого и перебрались в здание на улице им. С.М. Кирова. Станция метро "Кировская" тоже была полностью в нашем распоряжении. Поезда здесь уже не останавливались. Перрон, на котором мы расположились, отгораживался от путей высокой фанерной стеной. В одном его углу - узел связи, в другом - кабинет для Сталина, а в середине - шеренга столиков, за которыми работали мы. Место начальника Генштаба - рядом с кабинетом Верховного". И такое соседство вполне понятно, потому что Генштаб являлся, по словам маршала А. Василевского, основным рабочим органом Ставки по руководству вооруженной борьбой советского народа.

Ну а теперь послушаем тех, кто работал в этих стенах в дни Московской битвы. Маршал Александр Михайлович Василевский еще до выхода своей книги рассказывал мне, что в самые критические для Москвы дни Генштаб эвакуировали из столицы, но в городе оставалась его оперативная рабочая группа - не более десяти человек - во главе с ним. "Мой кабинет был тогда рядом с кабинетом Верховного".

В книге "Дело всей жизни" маршал А. М. Василевский отмечал, полемизируя с неточными сведениями некоторых мемуаристов: "Приходилось читать, что Сталин не был в первые месяцы войны во время налетов немецко-фашистской авиации на Москву в особняке на улице Кирова и станции метро "Кировская". Это, конечно, не верно. Сталин многократно бывал и в доме на улице Кирова, и в станции "Кировская", где для членов Политбюро ЦК ВКП(б) была оборудована специальная комната".

Более подробную картину рисует в мемуарах бывший член Ставки адмирал Н. Г. Кузнецов: "Не так давно мне довелось побывать в этом особняке и восстановить в памяти обстановку тех дней. В небольшом зале особняка был оборудован кабинет для И. В. Сталина, рядом с ним размещался начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников. Оперативная группа Генштаба находилась в соседнем доме и в любой момент была готова доложить о последних событиях с фронтов или передать фронтам приказы Ставки.