Чтение онлайн

Верховный Главнокомандующий приезжал в особняк обычно вечером и, если воздушной тревоги не было, работал там далеко за полночь. Когда радиорепродукторы возвещали: "Граждане! Воздушная тревога!", все находившиеся в особняке спускались в метро..."

Вот какую роль играл в начале войны и в дни Московской битвы неприметный особняк на Кировской, где - придет время - установят мемориальную доску как на замечательном памятнике Великой Отечественной войны.

Особняк этот после войны был жилым домом, где, в частности, жил маршал Л. Говоров. Одно время в нем был детский сад. Побывав здесь, я увидел ветеранов минувшей войны, обращающихся сюда по делам; видел бережно охраняемые исторические залы и комнаты.

Хочу процитировать слова Жукова, сказанные мне в беседе о значении Московской битвы. Подбирая каждое слово, точно чеканя фразы, бывший командующий Западным фронтом сказал: "Великая победа народа. Тяжелая победа. Враг шел на Москву самый тяжелый. И мы его разгромили".

На следующий день после этой публикации в газете в редакцию позвонили:

– В дни войны я был комендантом объекта ГКО "Ставка", могу дополнить написанное в газете...

Так мы встретились с Александром Самуиловичем Черкасским. Встретились, когда закончился рабочий день в одном из районных комитетов партии, где он работал внештатным инструктором.

Ветеран достал папку с документами, и вот у меня в руках бережно хранимые довоенные пропуска на правительственные мероприятия с пометкой "проход всюду", пропуск военных лет с тремя буквами "НКО" и надписью "Московский фронт противовоздушной обороны", пожелтевшие фотографии 20-х и 30-х годов. По ним можно представить жизненный путь, который прошел до войны Александр Черкасский, начав трудовую биографию рабочим. Перед ним, как и перед всеми молодыми пролетариями, были открыты все дороги: на учебу, работу, в спортивные залы, на аэродромы. И с пылом юности он старался все успеть. Помимо основной работы и комсомольских поручений, занимался спортом: штангой, верховой ездой, автомобильно-мотоциклетным спортом.

Вскоре Александру Черкасскому предложили новую ответственную службу. Сняв штатский костюм, надел форму НКВД, чекиста, получил специальное образование. В его петлицах появились кубики. Перед началом войны было три, как тогда говорили, "кубаря". И в эти годы он продолжает заниматься автомотоспортом, прыгает с парашютом, в 1933 году принимает участие в историческом автопробеге Москва-Каракумы-Москва, избирается комсоргом автопробега.

За день до начала войны Александр Черкасский задержался допоздна в Театре имени Вахтангова. В нем шла премьера спектакля "Маскарад". Ожидали приезда правительства. Долго не давали звонок. По известным теперь всем причина оно не приехало... Домой вернулся поздно. Спать не пришлось: его подняли ночным звонком. Войдя в кабинет начальника, услышал:

– Сорок минут, Саша, как идет война.

Срочно - к телеграфу на улице Горького. Тогда в нем находились дикторские кабины, откуда шло радиовещание на всю страну. Со своими сотрудниками Черкасский прибыл, чтобы обеспечить безопасность Генерального секретаря Центрального Комитета партии Сталина. Ожидалось, что он обратится к народу по радио в 6 часов утра. Но ни в тот час, ни в другой Сталин не выступил. В полдень приехал народный комиссар иностранных дел Молотов. В это время по радио прозвучал тревожный голос диктора о предстоящем важном сообщении. После чего Молотов выступил с обращением, из которого все узнали, что началась война...

И тотчас новое приказание: быть у станции метро "Кировская".

– У "Кировской", - говорит Александр Самуилович, - увидел нескольких членов Политбюро, свое руководство, а также начальников метрополитена и Метростроя, обсуждавших какой-то вопрос. Вход для пассажиров метро закрыли. Здесь я моим руководством был представлен присутствующим как комендант объекта "Станция метро "Кировская". В него входили наземный павильон, подземный вестибюль и станция с прилегающими к ней платформами и тоннелями. Кроме того, в состав объекта вошел особняк на улице Кирова, 37, где до того располагался детский сад, и соседнее административное здание. События, разворачивавшиеся в этих двух зданиях и на станции метро "Кировская", не раз описывались в мемуарах военачальникв, в художественных произведениях, в частности в вышедшем недавно романе "Война" писателя И. Стаднюка. Не хочу повторяться, хочу только сообщить некоторые неизвестные подробности.

Начну со станции метро. Поезда с того дня, как мне помнится, с 22 июня, на станции "Кировская" не останавливались. На платформах установили заборы и перегородки, отделившие их от тоннелей. Хочу напомнить: "Кировская" выглядела не такой, как сейчас. У нее не было до войны среднего зала. Небольшой подземный аванзал начинался там, где пассажиры сходили с эскалаторов. У стенки этого аванзала находился бюст Кирова. Возле него виднелась лесенка, ступени которой вели вниз, в подземное служебное помещение. Там оборудовали кабинет коменданта объекта. Начинаю с него потому, что он первый на пути, которым хочу провести читателей. Так вот, в аванзале поставили стену для отражения воздушной волны на случай, если поблизости упадет фугасная бомба. Предосторожность была не излишней.

Мы спустились вместе с А.С. Черкасским в метро. Он подвел к месту, где белела прежде мраморная стена аванзала. При недавней реконструкции метростроевцам удалось сделать то, что они не смогли до войны, - соорудить просторный средний зал между платформами.

Попытаемся представить, как выглядел один из важнейших объектов минувшей войны, где работали Верховный Главнокомандующий, члены Политбюро, начальник Генерального штаба.

Спустившись с эскалатора, проходим на левую платформу. В начале ее, там, где сейчас свободно проходят пассажиры, имелась дверь в подземные комнаты, в которых располагался командный пункт ПВО. В центре аванзала были обородуваны две комнаты: одна размером больше, другая - меньше. Вход в комнаты был с левой платформы.

– Имелось в виду, что большую из них займет Сталин, - продолжает свой рассказ Черкасский, - а меньшую - начальник Генерального штаба. В начале войны им был, как известно, Жуков. Георгий Константинович не успел поработать в этом кабинете, его должность в июле занял маршал Шапошников, страдавший астмой. Поэтому Сталин распорядился, чтобы большую комнату, где легче дышалось, предоставили начальнику Генштаба. Сам он занял комнату поменьше. Стояли в обеих комнатах столы и диваны, на каменном полу лежали ковры. Кроме того, в конце левой платформы была оборудована комната отдыха членов Политбюро и их семей.

В начале правой платформы находилась правительственная телефонная станция, а также кабинет наркома связи, впоследствии и заместителя наркома обороны СССР Пересыпкина, который в нем работал. В центральной части правой платформы располагался телеграф Ставки. В конце платформы был оборудован кабинет начальника Политуправления Красной Армии. Насколько я помню, Мехлис, занимавший тогда этот пост, сюда спускался только один раз. Здесь работал его заместитель Кузнецов. Когда прекращалось движение поездов, перед тем как отключить напряжение в контактной сети, к платформе станции с левой стороны подходил метропоезд, который использовался как служебное помещение оперативного управления Генштаба. В вагонах метропоезда помещались столы, использовались для короткого сна и диваны вагонов.

Прежде чем рассказать, что происходило под землей, когда начались налеты на Москву, поднимемся наверх и посмотрим другую, надземную часть объекта ГКО.

По Мясницкой идем к небольшому, стоящему за железной оградой особняку. Он внешне сегодня выглядит таким же, каким был в дни войны. Обычный московский особняк с мезонином, типичная старинная городская усадьба за уличной оградой, через которую хорошо просматриваются стены и окна дома. В начале войны вплотную к ограде с внутренней стороны был построен высокий сплошной забор. Вход и подъезд к особняку сделали с Уланского переулка, где также был установлен забор.