Чтение онлайн

— А на болотах мы…

Но я уже доставал блокнот, чтобы немедленно отправить распоряжения в «Точку» и «Павловск».

План был настолько чётким, что задерживать его исполнение не имело никакого смысла.

До моего грандиозного проекта колонии ещё не знали столь масштабных строек. А людям, которые ими занимались, просто не хватало опыта в решении таких задач.

Как, впрочем, и мне.

Я не был строителем. Я был профессором физической химии, а не ректором МАДИ или СПбГАСУ — там в моём мире учат проектировать и строить дороги.

Столица колонии встретила нас гулом десятков военных обозов, растянувшихся по главной улице. Повозки с оружием, фуры с припасами, отряды ополченцев в походных мундирах — всё это медленно двигалось в сторону телепорта.

Над караванами висело плотное облако пыли, смешанное с запахом конского пота и ружейного масла.

Штурм «Новоархангельска» не просто приближался. Он был уже на пороге.

А «Ярцево» стало последним перевалочным пунктом.

Когда-то это место называли «жемчужиной прибрежных колоний».

Сейчас от былой славы остались лишь полуразрушенные причалы, торчащие из высохшего дна как рёбра скелета. Ржавые якоря, вросшие в землю там, где раньше плескались волны. Остовы кораблей, навеки застрявшие в глиняных тисках.

Попытки создать здесь флот были обречены на провал.

Это всё равно что вызывать бурю в безветренный день — бесполезно.

Сначала — три года обильных уловов, процветание порта, грузовые пароходы, которые не покидали акваторию ни на минуту.

Затем — внезапная засуха. Море начало отступать на глазах, оставляя суда буквально сидеть на мели.

Рыбаки в отчаянии наблюдали, как их лодки превращаются в бесполезные груды дерева. Через полвека всё вернулось на круги своя.

Флот возродили, но история повторилась. Снова засуха. Снова потери.

Никто не понимал: почему море уходит? Было ли это игрой природы или кто-то из богов решил, что колонии «Ярцево» море больше не нужно?

Последней каплей стало происшествие семь лет назад. Военный эсминец «Стриж», только что вернувшийся с патрулирования, за ночь оказался в ловушке.

Море отступило так быстро, что экипаж спускался на берег по верёвочным трапам.

Они даже не успели понять, что произошло.

После этого корабли окончательно перебрались в Балтийск в «Новоархангельске».

Остались лишь бедные рыбаки на утлых лодчонках, умевших «ползти» по мелководью, да несколько военных кораблей, включая тот самый «Стриж», мой будущий бронепоезд.

Граф Смольников, когда мы встречались в «Павловске», обмолвился:

— Отец купил это корыто из сентиментальных побуждений. Он верил, что море вернётся. Я же считаю это мазохизмом.

И теперь этот «мазохизм» станет моим козырем.

Но сначала визит в администрацию. Без их формального одобрения лучше не начинать строительство.

Я поправил сюртук, проверил документы в кармане и вошёл в здание губернаторской управы, где решалась судьба всех проектов в колонии.

Пора познакомиться с теми, кто держит «Ярцево» на коротком поводке…

Я знал эту колонию. Она была соседкой «Новоархангельска», а значит, мне приходилось держать руку на пульсе.

Когда-то здесь правили пять семей. Теперь осталось только четыре:

Митины — новые хозяева жизни, торговые магнаты, взявшие власть под свой контроль.

Рыбаковы — бывшие морские волки, теперь почти разорившиеся. Ещё пару лет назад их флот был легендой, но море стало жестоким судьёй.

Вяземские — виноделы и землевладельцы, которые не теряли хватки на виноградниках и дорогах. Они знали цену времени и каждому килограмму перевозимого груза.

Подлесных — лесные магнаты, контролирующие поставки древесины, угля и строительных материалов. Их интерес к железной дороге был понятен: чем больше поездов, тем выше спрос.

А Пожарские… Ну что Пожарские. Их здания в столице были переданы под административные нужды. Особняк в запустении, земли поделены между остальными родами.

Это был жестокий урок для тех, кто хочет слишком многого.

— Барон Пестов! — секретарь буквально подпрыгнул при моём появлении. — Господин губернатор вас ждёт!

Откуда меня знает этот секретарь? Хотя, наверное, в империи не так много молодых деятелей, которые вместо бальных залов ошиваются в управах.

Но сюрпризы на этом не закончились. Вместо встречи с одним чиновником я оказался перед целым советом:

1. Губернатор Борис Львович Головинский — пухлый лысоватый мужчина с лицом профессионального игрока в карты.

2. Василий Митин — холодные глаза, дорогой сюртук, пальцы постоянно постукивали по ручке кресла. Его взгляд говорил больше, чем слова: «Я слушаю, но уже решаю, сколько ты стоишь».

3. Два представителя Вяземских — отец и сын, похожие как две капли воды. Как будто один вышел из зеркала другого.

4. Старый Подлесных — седой как лунь, но с хищным взглядом. Его семья владела большей частью лесных угодий и не привыкла делиться.

5. Сергей Рыбаков — потомственный морской офицер, глава семьи, потерявшей флот, но не дух.

— Барон Пестов, — губернатор улыбнулся, но в его взгляде читалась настороженность. — Ваш проект… амбициозен.

— Необходим, — поправил я. — Железная дорога свяжет три ключевых города колонии. Торговля увеличится в разы, а значит, вы будете получать больше денег от пошлин.

Митин молча наблюдал, оценивая ситуацию. Он не спешил. Он считал.

— Маршрут? — спросил один из Вяземских.

Я развернул карту, ткнул в неё пальцем:

— Прямая линия: телепорт «Ярцево» — телепорт в «Новоархангельск». Я должен успеть к началу наступательной операции в Балтийске.

— Но до неё осталось меньше двух с половиной месяцев, — губернатор приподнял бровь. — Вы уверены, что успеете?

— Если мне не будут мешать, то да, уверен.

В комнате повисла тишина. Это был вызов.

Затем заговорил Митин:

— Мы не против. При условии, что наши компании получат небольшие преференции при грузоперевозках.