Чтение онлайн

— Он не чудище, — Еся улыбнулась. Даже не печально. Очень искренне. Она знала, что Владимир не такой. Пусть они и повздорили. Пусть он и был Хозяином болот, но она знала — не чудище. Да и мха на нем не было. Это она уж точно бы обнаружила в одну из их ночей. Но говорить, что лик у болотника людской не стала. Надо было застращать Никитку посильнее, а не наоборот.

— Ты… Ты правда хочешь остаться с ним? — тихо спросил Никита.

Еся не смогла ответить.

— Ясно, — он устало потер лицо. — Давай условимся. Я буду рядом. Два дня. Если решишь остаться, то я вернусь в деревню. И больше никогда не побеспокою тебя. Но если ты наберешься смелости, мы уйдем вдвоем. Так далеко, как только сможем. Кому бы ты там не отдалась — не важно… Я заберу тебя.

Есислава тяжело вздохнула. Его бы упрямство да на бравое дело.

— Так и быть. Два дня.

Никита крепко обнял ее напоследок и отпустил. Еся поторопилась воротиться в избу. По пути она всё время оборачивалась, потому что не хотела расставаться. Не хотела терять нить, что вновь соединила ее с простыми людьми.

В избе снова было пусто. Еся убрала со стола, постирала свое вымокшее вчера платье, повязала на глаза платок и села на ступеньку ждать Владимира. А пока ждала — задремала.

— Еся, — тихо позвал он, и она тут открыла глаза. Ее встретила привычная тьма.

— Воротился, — она улыбнулась и потянулась. — Думала и сегодня буду одна.

— Уже не злишься? — в голосе послышалась усмешка.

Хорошее настроение как ветром сдуло. Улыбка сползла с лица Еси. Она мигом вспомнила, как боль скручивала ее тело, и Никиту, бродившего по лесу, тоже вспомнила.

— Злишься, — уверенно сказал Владимир. — Что ж… Так тому и быть. Мне не за что просить прощения.

— Не за что? — гнев расцвел в ее сердце пышным цветком. — Мне было больно! Я думала… Думала, что тону!

— Ты противилась моей воле. Потому и страдала, — спокойно ответил он.

— Ты мог остановиться!

— Откуда тебе знать? Русалки должны были быть наказаны. Они служат той старухе.

— Да что ты заладил про старуху? Кто она такая? — Еся уперла руки в бока.

Она должна была попытаться еще раз. Всего раз. Если Владимир будет с ней честен, Еся останется. Но если снова скроет от нее что-то важное, она уйдет. Уйдет с Никитой и будь, что будет.

— Я не могу рассказать, — он вздохнул. — Не верь ей. Вот и всё.

— А кому верить? Кому? — взмолилась она. Грудь сдавили слезы.

Ну почему? Что там такого? Почему же нельзя рассказать ей? Неужели она не доказала, что готова принять всё, неужели мало того, что она отдалась ему и стала Хозяйкой? Чего еще надо было от нее, чтобы наконец услышать правду?

— Мне верь. И если я говорю не делать чего-то, то не делай. Тебе неведомо, что твориться на болотах.

Еся рассмеялась. Вот оно как… Она снова ничего не знает. Ничего не понимает. И всё что ей остается, просто верить ему.

Но Владимир был прав… Ей неведомо. И это больно кололо ее сердце.

— Так расскажи! — в последнем отчаянном рывке воскликнула Еся.

— Я не могу, — строго отрезал Владимир.

Есислава похолодела. Вот как… И так, стало быть, будет всегда. Но она не могла смириться. Семена недоверия проросли в ней, всё глубже пускали корни, причиняя боль.

— Хорошо, — сухо согласилась она. — Пусть будет так.

Еся выпрямилась, обошла Владимира и вышла на крыльцо. Она села на край мостика и свесила ноги над водой.

Он не вышел за ней. Остался в избе.

Значит, она пойдет с Никитой?

Есислава болтала ногами, терзаясь раздумьями. Просто так сбежать не могла. Надо было всё хорошенько обдумать.

Старуха уверяла, что удрать можно. Скорее даже уговаривала. Да и Никита появился. Вдвоем всяко больше возможностей скрыться от Владимира. Никитка поможет. Не бросит. А что потом? Убегут, и?.. Разве они смогут вернуться в деревню? Ведь нет. Это невозможно.

А Владимир? Еся правда сможет его оставить? При мысли, что придется покинуть болотника сердце подозрительно неприятно кольнуло. В голове мигом воскресли все воспоминания. Как он водил ее к птице сирин, как успокаивал, как расчесывал волосы, как звал ее своей душой, как был терпелив, когда ее хозяйская сила обезумела… Она не хотела оставлять его. Сердце рвалось к нему. Против всяких разумных доводов. Еся просто хотела быть с ним. Остаться его женой.

Есислава вдруг представила, как Владимиру станет больно, когда она уйдет. Как бы ни злилась на него, но разрывать его сердце на части не хотела. Она не была жестокой. И она действительно привязалась к болотнику. Когда Еся уйдет он снова останется один. И снова будет искать невесту. Снова будет их топить. Снова будет несчастен…

Или утопит ее, как и сказала старуха…

Есислава сняла платок, посмотрела на небо, застланное дымкой, за которой было не видно звезд, и опустила голову.

Ровную гладь воды разбила капля. Это была ее слеза. Еся знала, как поступит. И решение причиняло ей боль.

Она не могла остаться, а уйти значило разорвать свое сердце. Пусть будет так. Пусть ее ждут страдания. Но по крайней мере не в неведении.

В комнату она пришла глубокой ночью, выплакав все глаза на мосту. По утру в избе было снова пусто. В этот раз ее не ждала трапеза. Еся закрыла глаза и прислушалась. Никого. Болота застыли. Она не стала тревожиться о платке, ведь точно решила — уходит. Сегодня она покидает это место.

Есислава вышла на крыльцо, потянулась и улыбнулась, оглядываясь. Мрачное темное болото стало ей домом. Домом, который было тоскливо оставлять. Но она должна была, ведь только так получится сохранить свою жизнь. Старуха уверяла, что ей недолго осталось. А Владимир ничего толком не объяснял. Разумно было верить старухе. Разумно, но… Что-то было не так… Она чувствовала.

На берегу показалась светлая голова. Еся присмотрелась и с ужасом закрыла рот рукой. Это был Никита. Он всё-таки нашел избу.

Есислава со всех ног босая кинулась к нему.

— Никита! Ты… ты почему тут? — дыхание сбилось от испуга.

— За тобой пришел. Не мог ждать. Хотел увидеть… болотника… — тихо ответил он, опасливо поглядывая ей за спину.

— Нет его. Уходи!

— Пойдем со мной! Коли нет его, так самое время уносить ноги! — настоял Никита, схватив ее за руку.

В спину Есю ударило знакомое чувство.

— Не сейчас! Спрячься! Жди меня! Он идет! Скорее, это опасно! — она стала подталкивать Никиту к деревьям. — Я приду. Пойду с тобой! Он выпустит меня из избы, и я пойду! Скорее же!