Чтение онлайн

Я бы мог возразить, встать в позу, отговориться делами… А, нет, не мог.

— Выезжаю, — пообещал я в микрофон.

Потом отключился, огляделся, вопросил: — И что это было?

— Что было, что было, — мудро ответил друг мой Зая Зая. — Поехали, вот что было. Все равно тебе сегодня в морг, что так, что иначе.

Не, я против, что ли? Тем более, что «слово и дело»… Мороз по лысой коже.

Мы встретились в той же комнате, что и в один из прошлых дней. Смежной, так сказать, с приемной директора, в комплекте со страшно любопытной девушкой копытной.

Еще по телефону мне показалось, что Кацман сердит.

Показалось зря, потому, что киборг был в ярости.

Еще раз: киборг. В ярости. Представили?

Лично мне страшно было вообразить эмоции, одолевшие киборгов эмо-блокатор — давно и напоказ барахливший, но все же!

— Садись, — полковник сверкнул третьим глазом. — Пиши.

Так, авторучка и бумага — на столе. Гербовая бумага, орленая. Реквизиты — опричной жандармской команды сервитута Казнь.

— Я, Йотунин Иван Сергеевич, Божьей милостью Глава местно-этнического клана «Сары Тау», титулярный советник по линии Государевой общей гражданской службы, по существу заданных мне вопросов хочу пояснить следующее.

Я посмотрел на полковника — прямо в глаза, в два нижних. А то что он?

Жандарм поморщился, и я понял, почему — вернее, я специально сделал так, чтобы было, отчего морщиться.

Та самая «кодировка», иначе — манера писать, КиМ 1251 — помните, в протоколе? Проще говоря, это кириллица — почти нормальная, мне привычная, совсем советская графика.

Я ведь выяснил точно: писать так можно — и челобитные, и докладные, и какие угодно бумаги, даже при обращении в державный орган. Более того, на кириллице — более древней, но все еще понятной, ведутся церковно-приходские книги.

Писал, значит, а сам думал — все, Ваня, допрыгался. Сейчас тебе влетит, вот прямо сейчас.

Положительно: полковнику пора было чинить эмо-блок целиком.

Кацман-Куркачевский изволил неприлично заржать!

— Ну, хитёр бобёр, — почти простонал он. — А эти-то, как представлю!

— Что, — осторожно спросил я, — с вами, Дамир Тагирович?

— Со мной уже почти ничего, — киборг успокоился так же резко, как перед тем рассмеялся. — Я представил себе лица наших канцелярских крыс, для тебя — отдельной жандармской группы письмоводителей. Каково им будет разбирать твои каракули, да еще и старым манером?

— В уложении записано, что так можно, — я упрямо наклонил голову. — Обязаны уметь.

— Сам же знаешь, суровость законов Державы… — заканчивать крамольную шутку полковник не стал.

— Знаю, — вздохнул я. — Что дальше-то? Писать, в смысле?

— Дальше, — киборг криво усмехнулся, — этот лист отложить, новый взять. И пиши уже по-русски, очень тебя прошу!

Ну, раз просят, тем более — очень, придется идти навстречу. Уверен — читать будет еще сложнее, ведь по-советски я пишу грамотно, на твердянском же полупольском — с ошибками, да еще какими!

— Что писать? — я сменил лист, взял ручку наизготовку и повторил вопрос.

— Заявление, — начал полковник. — Я, подданный Иван Сергеевич Йотунин, номер социальной страховки такой-то… Помнишь номер-то?

Я кивнул: у меня, как у гражданского чиновника, такой номер уже имелся, и первым делом я заучил его наизусть. Идентификатор, не абы что!

— … снедаемый жаждою послужить Отчизне к вящей славе Державы и Государя…

— … vyastschei slave…

— … настоящим верноподданически прошу включить меня во внештатный состав Его Величества Опричниной Жандармской команды по сервитуту Казнь…

— ЧЕГО? — удивился я.

— Ты не чегокай, ты пиши, — строго потребовал полковник. — Сейчас поясню, ну или сам поймешь. — С переводом по старшинству в следующий чин ввиду подтвержденной квалификации младшего колдуна из дисциплины «Шаманство». Прошу приобщить к делу…

Тут уж извините — пока не увижу открытый лист, сиречь, доступ с тремя полосками — о деле ни слова.

Ага, будто вы там сами себе не догадались.

Я поставил точку и отдал исписанный бланк Кацману.

— Дату впиши, — потребовал тот. — Не сегодняшнюю. Третьего дня.

Я послушался и снова передал лист кому положено.

— Как курица лапой, — скривился кто следует. — Зато по-русски. Так, минуту.

Киборг выдвинул из правой руки авторучку — точнее, нечто, на ту похожее: стальное, со стержнем, сразу под нужным углом.

— Prinyat' v proizvodstvo sego chisla, — написал полковник и подписался: затейливо и размашисто.

Бумага осталась на столе: отлежаться.

— Теперь тебе интересно, зачем это все, — киборг пошевелил стальными пальцами — будто бы сделал неопределенный жест.

— И почему, — в тон полковнику согласился я. — Если что, то «почему» — о слове и деле, чуть было не прозвучавших.

— Тут извини, — признался Кацман. — Тут вспылил. В целом, дело вот какое…

Дамир Тагирович взял паузу — например, на то, чтобы убрать с глаз долой мое Zaiavlenije.

— Ваше вчерашнее совещание я упустил, — сказал он наконец. — Вернее, позорно проворонил. У меня, конечно, были другие дела, но тут событие важное, прямо знаковое!

— Вот и я удивился: отчего вас не было, — согласился я. — Получается, не я один?

— Получается — да, — киборг выключил третий глаз и тут же включил обратно: я прямо залюбовался игрой света и тени. — Событие это попало кое-кому на карандаш, и ваш клан решили учесть в раскладах большой игры.

— Невелика рыбка для такого пруда, — ответил я народной мудростью, которую только что сам же и придумал. — Зачем это?

— Например, не бунташные ли настроения царят в сервитуте, — пояснил Кацман. — И политика еще, внутренняя.

— Те-кто-на-транспорте? — спросил я немного непонятно.

Хорошо, по совести: просто забыл, как правильно называется эта часть опричных служб.

— Они, Иван Сергеевич, они.

— Но вы ведь знаете, что никакого злого умысла, — начал я, но был перебит.

— Я-то знаю, но вот доказать это все в верхах — дело нетривиальное. Особенно — с учетом твоей личности… Но не теперь!

— Заявление я как бы подал третьего дня, — догадался я. — Присвоить временного — кого? Дайте посчитаю, так, корнет, поручик…

— Не трудись, — предложил Кацман. — Ты у нас титулярный, с переводом чином выше в кавалерию — становишься ротмистр, даже без приставки «штаб-». Да, ты прав, такое звание я могу присвоить совершенно сам, хоть и времено. Кстати, поздравляю, — на стол лег один погон с горизонтальным просветом — ну да, вроде ротмистр и есть. — Мундир тебе не положен, так что пришей за обшлаг пиджака или еще куда-нибудь: так, чтобы можно было показать. Знаешь, как это делается?