Чтение онлайн

— Раз уж речь о монополистах, мне все ясно, — сообщил я. — Кто-то очень много на себя берет, кто-то на «Ш» и даже на «Шер», а грузовым это не нравится.

— Кому бы понравилось! — в тон согласился гном. — Сервисный сбор вырос в полтора раза, топливный — сразу в два, банальные путевые услуги, еда, вода, мана для накопителей — в те же два, и есть тенденция… Вот я и не понимаю — а грузы нам тогда зачем возить, без прибытка? Чисто из любви к искусству?

— Резон ясен, — ответил я. — Даже оба резона, и насчет «вложиться в местное», и по поводу «укоротить тамошнее». Думаю, будем работать. Подробности… Знаете Дори? Дортенштейна? Это мой управделами. Дальше через него, тем более — вы оба кхазады, договоритесь.

— Да какой он кхазад, — проворчал Моисей. — Так, видимость! Но ничего, найдем точки.

Мы снова пожали руки: на этот раз — прощаясь.

— Ну что, как прошло? — спросил полковник Кацман.

Он, вместе с корнетом Радомировым и не имеющим звания Заей Заей, ждал меня в барбухайке — то ли на случай силовых переговоров, то ли — чтобы первым быть в курсе дела.

— Нормально прошло, — ответил я. — Грузовые с нами, интересы общие, понимание ситуации — тоже. Подробности — в рабочем порядке.

— Это хорошо, что ты, Ваня, озаботился союзниками, — выдал длинноту Кацман. — Но самый главный твой союзник — это кто? Ну, как ты думаешь?

— С учетом того, что об этом спросили Вы, Дамир Тагирович, то… Опричнина? Держава?

— Закон, — сурово припечатал киборг. — Кстати, чего стоим?

— И правда, чего это мы? — ответил Зая Зая и завел барбухайку.

Ехали так: я — снова в салоне, полковник Кацман — тоже. Корнет Радомиров занял в этот раз мое место — рядом с белым уруком, и теперь сверкал глазами на дорогу прямо перед собой.

— Закон, — напомнил я полковнику.

Кацман посмотрел на меня внимательно: то ли искал во мне что-то новое, то ли пытался убедиться в старом впечатлении.

— Я знаю, что вы готовите заявку на клановую войну полного профиля, — сказал он наконец. — И вы в своем праве, и заявку одобрят. Их, строго говоря, пачками одобряют, заявки эти — некоторые старые семьи официально воюют десятилетиями. При этом, например, торгуют между собой, женят младших сыновей на младших же дочерях… Но воюют.

— Система сдержек и противовесов, — догадался я. — Государь мудр.

— Он у нас такой, да, — согласился жандарм. — Так, о чем это я? А, ну да. Заявку у тебя примут, войну разрешат. Но там есть такой нехороший нюанс — называется он «сопутствующие условия».

— Например, не воевать на главных трассах, — поддержал я. — Или в локациях. Или не применять магию.

— А, ну ты уже в курсе, хорошо, — ответил полковник. — Тогда я продолжу. Главное в том, что Шереметьевы — древний дворянский род. Изрядно задолжавший, прилично поиздержавшийся, не раз удостоенный окрика Государева, но древний и дворянский.

— Понимаю, — я действительно все понял. — Ресурсы. Магия. Связи. Последнее — важнее всего.

— Вот-вот. Решение по заявке будут принимать в Александровской, как ты понимаешь. Есть ли у тебя люди в Государевой Слободе? Вот и я думаю, что нет.

— А у Шереметьевых — есть? — спросил я про очевидное.

— И еще как есть, — ответил полковник. — Сунуть барашка в бумажке нужному чиновнику — так крапивное семя внесет в вызов такие уточнения, что тебе и самому, и сразу всем кланом, хоть сразу ложись и помирай — быстрее будет и не так больно.

— Толстый ли барашек-то? — уточнил я.

— Дело не в толщине, а в том, у кого возьмут. У тебя, например, нет. У меня — тоже, хоть я и дворянин, но для столичных раскладов — мелковат. Поэтому выход у тебя, Глава, один. Сам догадаешься, какой?

— Уже, — кивнул я, — догадался. Нужно, чтобы война Сары Тау против Шереметьевых не была рядовым, как это… — я вовремя вспомнил фразу, — спором хозяйствующих субъектов. Надо, чтобы Держава была на моей стороне — однозначно, с первого хода. Значит — нужны преимущества, да?

— Нечто, — согласился полковник, — такое, что не просто может качнуть лодку Державы, а прямо пробьет днище. И виноваты в этом — даже потенциально — должны быть именно твои будущие враги.

— Есть кое-что, — признал я как бы с неохотой. — Но об этом давайте позже. В дормитории, например, а то техника техникой, а магия — магией. Не хотелось бы, чтобы наш с вами, господин полковник, разговор кто-то подслушал и записал.

— Пока можно еще вот о чем, — предложил Кацман. — Закройте одну из Больших Хтоней. Скажем, Дербоград-малый!

— Закрыть? — усомнился я. — Ой, вряд ли! Сил не хватит — клан закроется быстрее.

— Ну, не закрыть, это я и правда лишку махнул. Основательно потрепать, сократить. Обрушить рынок ингредиентов. Так, чтобы было очень заметно.

— А, это мы можем, наверное. И даже собираемся, — обрадовался я. — Дербоград-малый, говорите…

Столько дел, столько дел — и все важные! За что хвататься?

Я — еще в бытность свою Вано Сережаевичем, директором спиртзавода, уяснил важное правило: первым берись за то, что не терпит. Это примерно как с сортировкой раненых на поле боя… Да, ночным санитаром тролль Иотунидзе успел поработать тоже, и в ту же войну, что заряжающим. И в мире, уточню, том же.

Кстати, о ночных! Ночном! Короче, о вампирах.

Ухова я отловил просто — вернее, даже не так. Никодим Власович покорно ждал меня там, где я его оставил, в той самой комнате Сельсовета, в которой мы как-то — и не с ним — разложили карты.

— Привет, — поздоровался я.

— Здравствуйте, Мастер, — глубоко поклонился упырь. — Жду вашего слова со всем почтением.

— Считай, дождался. Садись, в ногах правды нет. Будем говорить.

Уселись за один стол: я напротив него, а больше с нами никого не было.

— Самое главное, — я не стал заходить издалека: сразу к делу, время дорого! — что у нас тут была… Было… Нападение, короче. Вампирское, но об этом я уже говорил.

— Позвольте догадаться, — предложил вампир. — Надо поискать «как», «что» и «что потом».

— Да, обстоятельства произошедшего и последствия, в том числе — долгоиграющие. Не верится, что кровососы не оставили никаких, ну, я не знаю, пусть будет «закладок». Чего-то неприятного, ты же понимаешь?

— Кровавый туман, — кивнул Ухов. — Я почуял его сразу же, даже считать не пришлось. Кровавый туман и мертвецкая магия, причем площадная.