Чтение онлайн

— Есть немного, — не стал спорить Зая Зая. — Потом еще сходим, собрали не всё, времени не было.

— Себя не обидели? — тролль будто немного завидовал, но орк, подумав, решил: показалось.

В орочьем рюкзаке, прямо поверх трофеев, отдыхал ушибленный боровушек.

Итак, у нас получилось.

Правда, непонятно, что именно — скорее всего, не то, что планировали с самого начала.

Вы ведь понимаете, что я откладывал этот рейд несколько раз? Осознаете, что делал это я не просто так? Вот именно: Глава клана боялся за клан.

— Я ждал чего угодно, — сказал я Кацману.

Это мы, уже следующим днем, обосновались в одном из зданий КАПО — в котором у меня, вот сюрприз, теперь есть свой кабинет. Здесь, на Тверди, госбезопасность называет такое манером старорежимным — присутствие.

Кабинет был временный — как и опричное звание, но, раз уж положено — будьте любезны: получите, распишитесь. Я даже подумал пару раз — может, Пакман так легко отпустил меня с постоянной службы потому, что знал — мне просто придется служить в другом месте?

— Чего угодно — это чего? — заинтересовался полковник.

— Превозмогания. Эпичной битвы. Массовых жертв. Получился — рядовой рейд, даже не очень хтонический.

— Вы, ротмистр, стали слишком много кушать, — решил киборг. — В смысле — зажрались.

Я аж вздрогнул. Неужели министр кино и телевидения, товарищ Меньшов, тоже… Надеюсь, что совпадение.

— Начнем по пунктам, и тут уж я выступлю как егерь, — начал Кацман. — Превозмочь получилось вполне. Шесть тварей второго класса, две — первого, всякой мелочи — до тысячи особей. Цены на ингредиенты еще не рухнули по всему сервитуту по одной причине: перекупы тупят!

— Ну да, — осклабился я. — Мы там шесть грузовиков завернули и одну баржу. Ишь, отдай за треть цены. Облезут, спекулянты! Короче, не будет падения цен: массовое чуть придержим, уникальное — самим пригодится.

— Вот, и Дербоград-малый-три закрыли, — продолжил полковник. — Не смотри на меня так, я сам обалдел: нет там теперь хтони!

— А что есть? — удивился я. — И как это мы?

— Креведко, — напомнил Кацман. — Зая Зая ведь рассказал?

— В подробностях. Получается, это был хозяин?

— Не, это был сторож. Телохранитель, если угодно, — ответил киборг. — Хозяин сидел ниже, в подвале — его и не заметили бы, если бы не Эдвард.

— Наш пострел везде поспел, — кивнул я.

И тут в моей ментальной сфере всплыла новая мысль. Вернее, сама мысль была старая, но думать ее я начал по-новой.

— Интересно, а этот эльф, — начал я осторожно. — Он ведь бывший авалонец. Бывший ли?

— Переведу на русский с тролльего, — Кацман посмотрел на меня пристально. — Не подозревает ли Его Величества Опричная Стража некоего эльфа в нелояльности Державе и Государю? И наоборот, в избыточных связях с бывшей отчизной?

— Вот то же самое хотел сказать, — восхитился я.

— Ваш, господин ротмистр, Эдвард, — киборг пустился в объяснения, — проверен насквозь и послойно, несколько раз и со всех сторон. Он, что называется, диссидент — знаешь, что это такое?

Я знал, конечно: по старой жизни.

— Диссидент — это если наш, доморощенный, — парировал я. — Если тамошний, супротив тех порядков — так это человек доброй воли! Ну, или эльф.

— Пусть так, — не стал спорить собеседник. — Давай вернемся к делу.

— Давайте, — я пожал плечами.

— Так вот, все получилось хорошо, даже отлично. У тебя, Ваня, и твоих ребят — в смысле, клана. Тылы, обеспечение, толковое управление.

— Бардак это, а не управление, — пробурчал я. — Но спасибо.

— Какие теперь планы, Глава? — спросил Кацман. — Кстати, у нас еще минут пять, потом я — на ковер!

— Селектор? — уточнил я.

— Если бы! — почти вздохнул киборг. — В Слободу, самолично.

— Ну, раз пять минут, то вкратце, — решил я. — Дальше мы будем чистить железку, по всей протяженности Дербограда — и охранять, понятно. Пусть работает, а то чего она. Зиганшин-то слетал на свой дальняк, по докладу — там несколько десятков кэ-мэ путей, целых и ничем не забитых.

— А на них нанизаны, как на нитку, деревни и городки, — кивнул полковник. — Там и зерно, и скот, и всякое такое — если ты дорогу почистишь и станешь держать, на тебя сервитутские станут молиться, и это я почти не шучу. Пищевая логистика в Казни — ни к черту!

— Затем и затеваем, — ответил я, и тут же спросил: — Кстати, господин полковник, а вам-то это все откуда известно?

— Ты, Ваня, сроду такой или после из ума вышел? — удивился Кацман. — Вторая часть моей фамилии. Намекну: не просто так! Мое родовое имение…

— Ну конечно! — догадался я. — Куркачи!

Потом я посмотрел вслед конвертоплану, увозившему самого человечного киборга на неведомый ковер к высшему начальству, вернулся в присутствие, сел за стол.

Вздохнул и пододвинул к себе первую папку с бумагами — из дюжины лежавших на столе. Предстояла долгая и сложная работа — та, что я не мог доверить никому больше.

[Интерлюдия: ужель та самая Татьяна?]

С раннего детства отец говорил мне о том, что смешивать работу и личную жизнь — последнее дело, толком не будет ни первой, ни второй. Отец был прав — как и всегда. Впрочем, у нас, кхазад, это обычное дело: опыт — вещь наживная, а живем мы долго.

Нет, не у нас — у них. Пусть я и воспитана гномами и по-гномски, сама я — самка хумана. Так иногда дразнятся старшие братья. Как вы понимаете, забыть об этом позорном факте мне не дают с самого раннего детства — то есть, столько, сколько я себя помню.

Кхазадише меня зовут вот так: Гертруда Ойлдвигсдотир Иоахим-Фридрих. Ойлдвигсдотир — это отчество, по-русски будет «Хлодвиговна», Гертруда — личное имя.

Вне общины меня называют Татьяной или Таней — я к этому уже привыкла. Сначала бесилась, потом поняла — так даже удобней. Например, Ваня тоже зовет меня этим именем, хоть и знает мое настоящее. Нет, это не расизм и не видизм: Ваня и сам не человек, он — тролль.

Значит, меня зовут Таня, и я устала лгать.

Я лгу отцу: дескать, меня совсем не беспокоят подначки и нападки приемных соплеменников. Еще как беспокоят: ножи уже наточены, по малому гномьему обряду кровно-родственной мести. Это когда кровными врагами становятся твои же родственники, и их всех нужно убить — самолично, ножом, глядя в глаза.

Я лгу начальству на работе: мол, плотно занята делом, на самом деле — вовсю использую служебное положение ради того, чтобы… Впрочем, это терпит — расскажу после.