Чтение онлайн

Я сделал ему знак заткнуться. Сейчас эти разборки были неуместны.

— Сударыня, вам нужно успокоиться, — мягко сказал я Марфе. — Виновник случившегося с вашим сыном будет наказан.

— Никто Кирюшу не вернёт уже! — покачала головой женщина. Запал, заставивший её гонять Жарикова по посёлку, прошёл, и теперь она обмякла, совершенно лишившись сил. — Пропал ни за что!

Я кивнул женщинам.

— Уводите. И приглядите.

Надо, чтобы Протасова её потом посмотрела.

— Пойдём, милая, — засуетились кабальные. — Давай, мы тебя поводим.

— Ваше благородие, — вкрадчиво начал Жариков, как только они скрылись за углом, — мне безумно неудобно за эту сцену, но уверяю, что…

— Евгений Степанович, прекратите, — перебил я его. — Это женщина, у которой вы остановились?

— Так точно-с. Вдова.

— Думаю, вам стоит сходить за своими вещами и подыскать другое пристанище.

— Конечно-конечно, — закивал Жариков, явно испытывая облегчение, что так легко отделался. — Сию минуту этим займусь.

И мгновенно исчез из виду.

— Говорил я, что этот человек — прохвост, — сказал Сяолун. — У меня глаз — алмаз.

— Закон он не нарушал, — ответил я. — Ведь факт утаивания не обнаружен.

— Я ему не доверяю. Впрочем, это не моё дело. Как насчёт ванной, хозяин? Я могу подогреть воду.

— Грей, — кивнул я. — А мне нужно сходить проведать парнишку. Целитель, наверное, уже приехал.

Я оказался прав. Машина стояла возле одного из домов — значит, Еремей уже вернулся. Быстро он управился. Видать, армейский врач не раздумывал ни секунды, получив призыв о помощи.

Внутри обнаружились Еремей, Протасова, отец Филарет, высокий мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и усами — Целитель, не так давно врачевавший Кабана, а также оба пациента, лежащие на столе без сознания.

— Родион Львов, — представился я Целителю. — В прошлый раз мы не успели познакомиться. Спасибо, что приехали.

— Юрий Кротов, — отозвался тот. — Благодарить не за что. Это мой долг.

Мы обменялись рукопожатиями.

На пальцах Целителя были кольца — артефакты, усиливающие аспект его Дара. На груди висела связка разношёрстных амулетов — естественно, тоже магических.

— Как мальчики? — спросил я.

— Не могу порадовать. Непосредственный контакт с Гнилью, серьёзные поражения тканей. Госпожа Протасова ввела сыворотку, я делаю, что могу, но прошло слишком много времени, — он печально покачал головой. — Боюсь, изменения уже необратимы. Больно это говорить, но, если не принять мер, мальчики станут Исчадиями.

В комнате повисла тишина.

Все присутствующие понимали, что означают слова Целителя.

Стоявший в уголочке Еремей перекрестился.

— Уверены? — спросил я.

— Мария Игнатьевна со мной согласна.

Докторша кивнула.

— И вы готовы подписать протокол? — спросил я.

— Иного выхода нет, — жёстко ответил Кротов. — Для вас это, как я понимаю, впервые, но уверяю: исход один.

— Охо-хо, горе-то какое! — пробормотал Еремей. — Лучше бы тварь их сожрала, честное слово! Чем такое вот…

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?! — в отчаянии воскликнул священник. — Бывали же случаи, когда удавалось…

— Батюшка, при всём уважении, вам остаётся только помолиться о душе этого мальчика, — прервал его Целитель. — Необходимо провести ритуал, не затягивая. Матерям лучше сказать, что мальчики скончались от ран. Им так будет легче. Никто не возражает?

В ответ присутствующие покачали головами.

— Тогда предлагаю приступать, — вздохнув, сказал Кротов. — Чем быстрее с этим покончим, тем лучше. В спешке я не прихватил бланки протокола, но думаю, у вас, господин проектировщик, найдётся пара листков бумаги и…

— Подождите, — сказал я, глядя на мальчиков. — Дайте мне пару минут.

— Для чего, ваше благородие? — нахмурился Целитель. — У одного вторая стадия летаргии, у другого — третья. Если бы можно было что-то сделать, уверяю, я бы…

— Да-да, понимаю. И ни в коем случае не ставлю под сомнение ваш профессионализм. Но ведь несколько минут ничего не изменят, верно? Считайте это моей личной просьбой.

Кротов пожал плечами.

— Хорошо, как угодно. Не вижу причин для возражений. Сколько вам нужно?

— Я вас позову. Отец Филарет, вы сейчас необходимы женщинам. Прошу вас пойти утешить их. Мария Игнатьевна, к вам тоже просьба: кажется, у одной нервный срыв. Может, и у второй. Будьте добры, навестите.

— Конечно, ваше благородие, — кивнула Протасова. — Всё равно я тут уже не нужна. А протокол и потом подписать можно. Идёмте, отец Филарет.

Все вышли из дома, оставив меня наедине с пациентами.

Ну, и что я собираюсь делать? Я не Целитель и даже не врач. И не было ещё случая, чтобы удалось вытащить пострадавшего от Гнили на второй стадии летаргии. Не говоря уж о третьей.

Единственное, что у меня было, — смутное предположение. И вот его я собирался проверить. Хуже, во всяком случае, не будет.

Первым делом я сдвинул столы, на которых лежали подростки. Теперь их тени располагались рядом, и я мог коснуться их одновременно.

Жаль, тут нет Сяолуна с его вечной математикой. Хотя даже он вряд ли сумел бы рассчитать вероятность успеха.

Ну, погнали!

Погрузив руки в тени, я начал пробираться сквозь слои мрака, из которых они состояли. Снимая один за другим, дошёл до того, где начинаются потаённые стороны человеческой личности — так называемые тёмные попутчики. Те глубины, о которых сами люди чаще всего даже не подозревают. Древние корни, связующие их с первородным хаосом, прародителем порядка, его основой, материалом и вечным врагом. С моей стихией.

Стоило добраться до них, и стало ясно, что моё предположение верно!

Чем бы ни являлась проникшая в тела мальчиков Гниль, её связь с хаосом была очевидна. Теперь я отчётливо видел, как она захватывает и трансформирует организмы, превращая их в чудовищ.

И ещё стало ясно, что одной лишь моей теперешней силы не хватит, чтобы извлечь эти ростки. А главное — формирующиеся Ядра. Пока они находились в зачаточном состоянии, но росли в геометрической прогрессии.

Вытащив руки из теней, я достал маленький смарагдит. Этого должно оказаться достаточно. По крайней мере, хочется надеяться. Потому что больше поглощать человеку опасно. А я сейчас, как ни крути, именно бренная плоть.