Чтение онлайн

– Отец, ты научишь меня так бить?

– Нет, не научу, - ответил Клив, беря дочь на руки.
– У тебя и правда ничего не болит, сердечко мое?

– Нет, - беспечно сказала Кири.
– Игмал, можно я пойду с тобой и помогу тебе работать?

Игмал широко улыбнулся, показав свои блестящие белые зубы, и взял Кири у Клива.

– Да, малышка. Я разрешу тебе поиграть в чане из-под смолы. Думаю, твоему отцу и мачехе это понравится.

***

В конце сентября, когда в Норвегии по утрам уже подмораживало, в Шотландии еще стояла теплая погода, воздух был ласков и напоен ароматом вереска. Строительство Карелии, новой усадьбы Клива и Чессы, было уже закончено. В доме пахло свежим деревом, и Чесса с удовольствием вдыхала его запах. Дом был невелик, но в нем хватало места для Клива с Чессой и Кири, дюжины воинов и четырех семей, которые решили переселиться в Карелию из Кинлоха. Рядом с общим домом имелась баня, совсем такая же, как в Малверне, только меньше, а также уборная, амбар для зерна, сараи, где хранились инструменты и припасы, хлев для коров, коз и двух лошадей, кузница и небольшой барак для рабов. Теперь мужчины сооружали вокруг усадьбы палисад высотой в десять футов.

– Этот дом - наш, - сказала Чесса, радостно потирая руки. Аргана дала ей котелки, блюда, ложки, ножи и даже красивую полотняную скатерть для длинного общего стола. Когда Клив впервые разжег огонь в очаге, а Чесса в первый раз взялась за прикрепленную к потолочным балкам толстую палку со змеиной головой на конце, чтобы подтянуть приделанные к ней тяжелые цепи, на которых висел большой железный котел, она не смогла сдержать счастливого смеха. Присутствовавший при этом Варрик посмотрел на нее и нахмурился. Аргана тоже рассмеялась, Кейман же даже не улыбнулась. Она просто стояла и смотрела, не проронив ни единого слова. Атол тоже смотрел, опираясь на костыли, и вид у него при этом был такой злой и мрачный, что Кливу захотелось вышвырнуть его вон.

Именно в эту ночь, их первую ночь в новом доме и на новой кровати, застеленной новой мягкой медвежьей шкурой, которую подарил им Оттар, один из воинов Игмала, Чесса сказала:

– Я беременна.

Клив, как раз собиравшийся овладеть женой, застыл, напрягся, оторопело глядя ей в лицо, а потом глубоко вошел в нее и она засмеялась, проталкивая его еще глубже.

– Я гадала, что же ты сделаешь, когда я тебе скажу, - прошептала она ему на ухо, потом легонько укусила его за мочку и поцеловала в подбородок, а затем в губы, ощутив смешавшийся с его дыханием хмельной вкус меда.

– Я люблю тебя, Клив, - сказала она.
– И теперь я знаю, что не бесплодна.

Он на мгновение отстранился от нее и, наклонив голову, припал губами к ее лону. Когда она вскрикнула, невольно изогнув спину, он рассмеялся.

– Пусть мой ребенок услышит, как его мать кричит от наслаждения, проговорил он и снова вошел в нее, чувствуя, как ее плоть сжимается вокруг его, чувствуя, как она конвульсивно вздрагивает от жгучего наслаждения.

– Лучше оставь свои попытки управлять мною, Чесса, - прошептал он, распрямившись и целуя ее при каждом слове.
– Уверен, ты воображала, что я так ошалею, узнав о твоей беременности, что свалюсь с кровати на пол, а ты будешь смотреть на меня с самодовольной улыбкой. Ох нет, Чесса, не делай таких движений, а то я...

Больше он ничего не сказал. Он овладел ею опять, но не так, как в первый раз, потому что теперь он знал - в ее чреве зреет его дитя, и ему хотелось показать ей, как он этому рад, как сильно он ее любит и как будет лелеять и оберегать ее до самого конца своей жизни. Когда к нему вернулся дар речи, он прошептал:

– Я люблю тебя, Чесса. Я никогда не считал тебя бесплодной.

Она ткнула его локтем в ребра, потом притянула к себе, так что его губы коснулись ее губ.

.
– Ты в самом деле любишь меня, Клив? Не то чтобы я не поверила тебе, когда ты заставил себя сказать это в первый раз, - просто дело в том, что ты мужчина, а я знаю, что мужчины не любят говорить о таких вещах. Говоря о любви, они чувствуют себя глупыми.

– И кто же тебе это сказал? Уверен, что не Ларен и не Мирана.

– Нет, я заметила это сама.

– Так ты, стало быть, такая же старая и опытная, как Альна с ее беззубыми деснами, скрипучим кудахтаньем и вечными разговорами о недостатках, свойственных всем мужчинам, включая даже ее любимого Рорика?

– Нет, я, конечно же, не такая - разве что совсем немножко. Но ты так редко говорил мне о своей любви - раз, два и обчелся. Обычно ты только устраиваешь мне разносы и кричишь на меня или же хочешь затащить меня в постель - впрочем, все мужчины только об этом и думают.

– Это чистая правда, - пробормотал он, страстно целуя ее.
– Скажи, когда родится наш ребенок?

– В марте.

– Кири тоже родилась в марте, - сказал он и, скатившись с нее, обнял ее за плечи.

– И что же тогда случилось?

В ответ он рассказал о Сарле, о том, как он любил ее, вернее, думал, что любит, о том, как она предала его, и о том, как он заставил ее остаться в Малверне до тех пор, пока она не родит.

– Я помню, как она кляла меня, когда рожала Кири.

– Почему?

– Потому что роды - это очень больно, Чесса.

– Ты уверен? Сайра говорила мне, что это сущий пустяк. Она уверяла, что стоило ей немного покряхтеть, как из ее чрева выходил еще один мальчик.

Клив поморщился, уж слишком радужны были ее представления о рождении детей. Хотя, с другой стороны, что об этом мог знать он, мужчина?

– Может, тебе лучше расспросить Аргану?
– сказал он.

– А когда появилась на свет Кири, роды были долгими?

Он хотел было солгать, но тут же понял, что это было бы нечестно.

– Очень долгими, - ответил он, - но я знаю, что у разных женщин это происходит по-разному, - И многие женщины от этого умирают.

– Ты не умрешь, и я запрещаю тебе говорить такие вещи. Когда ты будешь рожать, я буду с тобой, и все будет хорошо.

– Мой отец никогда не приближался к Сайре, когда она рожала ему очередного сына.

– А Меррик оставался рядом с Ларен оба раза, когда рождались их сыновья. В Ирландии что, есть обычай, что муж должен уйти из дома, когда у его жены роды?

– Мне всегда казалось, что мужчинам не хочется быть рядом со своими женами, когда они рожают, - сказала Чесса.
– Мой отец в этих случаях всегда покидал дворец и уезжал на охоту.

– Когда придет твой срок, я не уеду на охоту. Чесса поцеловала его в грудь.

– Я помню, что Сайра и сама не подпускала к себе моего отца, когда ее срок был уже близко, потому что тогда она становилась толстой и некрасивой. Я слышала, как она говорила об этом с одной из своих дам. Мне она, конечно, ничего такого не говорила. И сказать по правде, мне она не казалась некрасивой, даже тогда, когда у нее вырастал огромный живот.

Клив погладил ее бока, потом живот.

– Я не оставлю тебя, когда ты будешь рожать моего ребенка, - сказал он. Ни за что не оставлю.

– Ты готов мне в этом поклясться?

– Даже если ты станешь похожа на Равнольд, любимую свинью Ларен, я все равно тебя не покину. Я буду обнимать тебя каждую ночь, чтобы тебе не было одиноко и страшно.

Чесса куснула его в подбородок и быстро взгромоздилась на него.

Это его озадачило:

– Что-то я тебя не понимаю, Чесса. Ты забеременела. Мое семя оплодотворило тебя. Почему же ты такая ненасытная? Ведь теперь в этом деле нет большой нужды, разве не так?