Чтение онлайн

Один из многочисленных миров Погонщика.

Погонщик как раз находился в одной из своих лабораторий, когда связь с одним из инкубаторов пропала. Огромный целый мир просто перестал излучать энергию, и мужчина прекрасно знал, в чем, точнее, в ком могла быть причина. Оставив в сторону работу, Погонщик послал в тот мир несколько тварей-разведчиков, и через несколько минут получил картину из того самого мира. Лед и ничего кроме льда, всё как он и предполагал.

Прежде чем самому посетить инкубатор, Погонщик набрал кучу защитных артефактов, купленных в одном из далеких миров, и лишь когда его защита начала напоминать монолит, он открыл портал и шагнул туда. Оказавшись на поверхности мира, что был создан им собственноручно, Погонщик с трудом сдержался от рыка. Лед в своем высокомерии в очередной раз показал свое лицо. Но на этот раз он не учел одного, с их последнего столкновения прошло достаточно времени, и Погонщик успел многому научиться.

Присев на землю, мужчина открыл небольшое окно в свой пространственный карман и начал доставать оттуда нужные вещи. Этот мир еще до конца был во власти Льда, а значит, мужчина сделает всё для того, чтобы вернуть его себе…

Хладоград. Следующее утро.

После завтрака я собрался было опять пойти к стене, но телефонный звонок Суворова поймал меня как раз на выходе из дворца. Граф позвонил, чтобы сообщить о том, что едет ко мне в компании Алексея Петровича, так что мне пришлось отложить в сторону все дела и подготовиться к встрече уважаемых людей. Сестра, услышав заветное слово «гости», устроила бурную деятельность. Через пять минут все слуги дворца были подняты по тревоге, а Василий носился по этажам, как юла, пытаясь быть сразу и везде.

— И зачем твоя сестра устроила этот переполох? — Эллор спустился со второго этажа и, подойдя ко мне, широко зевнул. — Старики — люди с пониманием, они явно едут не для того, чтобы рассматривать твое жилище.

— Ну пойди объясни это сестре, — я усмехнулся. — Уверен, она скажет тебе много теплых слов. Ну а если серьезно, то стой рядом, старики вряд ли просто так едут, а ты уже часть клана, значит, обязан участвовать в его делах.

Дракон фыркнул, но остался рядом, а через тридцать минут на территорию дворца заехали автомобили грандов. Дальше последовало теплое приветствие, после чего мы переместились в гостинную, куда слуги внесли подносы с едой, ну или закуской, как это изобилие назвала сестра.

— Добрая у тебя сестра, тезка, — Ермолов усмехнулся. — Знает, как правильно встречать гостей.

— А тебе лишь бы пузо свое наполнить, Петрович, — Суворов легонько толкнул князя в бок. — Оставь уже в покое эту тарелку с сырами, давай к делу переходить.

— Как скажешь, Саныч, — Ермолов кивнул, после чего перевел взгляд на меня. — Тезка, ты новости последние читаешь?

— Да, честно говоря, мне некогда этим заниматься, — я отрицательно покачал головой. — А что, что-то интересное пишут?

— Да как тебе сказать, — хмуро ответил Суворов. — Западники начали гнуть линию, мол, все твои победы — это всего лишь стечение обстоятельств, и что вообще молод ты больно для такого ранга, а значит, это обман.

— А дуэль с Бжезинским для них наверняка просто театральная постановка, да? — я усмехнулся. — Полно, граф, собака лает, караван идет. Или предлагаете нервничать из-за этих ребят? Ради всех богов, если им нравится писать такое, пусть пишут. Ни у одного из них не хватит смелости сказать мне эти слова в лицо, это знаю я, это знаете Вы.

— Это еще не все, граф, — Ермолов достал из внутреннего кармана сложенную газету и протянул ее мне. — Вот, полюбуйся, что пишет одна журналистка из «Имперских вестей».

Уже зная, чье имя увижу под статьей, я взял газету и погрузился в чтение. По мере того как смысл написанного доходил до меня, количество вопросов росло, причем в геометрической прогрессии. Закончив же, мне захотелось поехать в редакцию и устроить им там форменный армагеддон. Как только меня не называли в этой статье: и любителем кровавых решений, и человеком без эмпатии, и страшным ретроградом. И это я еще выбрал самые мягкие эпитеты.

— Н-да, удивительно, — я покачал головой. — А ведь это чистой воды провокация, господа. Ведь я предупредил эту девушку, что если она посмеет извратить смысл моих слов, ее ждут проблемы. И уже на второй день я вижу вот эту вот в кавычках прелесть. Кто-нибудь знает, кому принадлежит эта газета?

— Милославскому, правда через третьи руки, — Суворов хмыкнул. — Для всех же «Имперские вести» — издание свободное, что издается за счет спонсоров.

— Очень интересно, — я покачал головой. — И какие мысли, господа?

— Я Санычу предлагал заглянуть в гости к Милославскому, — Ермолов хмыкнул. — Но он убедил меня, что это плохая идея. Можно, конечно, поехать и пройтись нагайками по спинам тем, кто пускал это в тираж, но думаю, ты на такое не согласишься, граф.

— Чтобы мне еще пару кличек придумали? — я расхохотался. — Нет, господа, у меня есть мысль интереснее. Все знают, что наш суд — самый гуманный суд в мире, вот пусть он поработает. Уже через неделю эта газетенка будет принадлежать нашему клану.

— А зачем? — старики с удивлением глянули на меня. — Тебе нужна такая головомойка, Алексей?

— Ну а почему нет? — я пожал плечами. — Зато после такого они точно будут писать исключительно правду.

— Хм, а что, неплохая идея, — Суворов расплылся в хитрой улыбке. — Хочешь получить рычаг влияния на общество, отрок?

— Ну раз общество этого хочет, то да, — я кивнул. — Да и после этого интервью я много размышлял о том, как на нас смотрят обычные люди, и понял, что эта Горностаева в чем-то права. Нас знают исключительно как боевиков. И с одной стороны, это хорошо, меньше идиотов на нашу голову, с другой же стороны, обычные люди тоже начинают подсознательно испытывать к нам страх. А это уже не очень хорошо, так как жить исключительно войной я не хочу. Мне по душе мирные способы развития.

— А вот это правильно, отрок, — Сан Саныч по-доброму улыбнулся. — Воевать всегда успеем, да только ничего хорошего в войне нет и никогда не будет. Только кровь, слезы да пепел, что остается после всего.

— Кстати, а что это за стена у тебя растет вокруг города, опять из льда делаешь? — Ермолов вопросительно глянул на меня, и я кивнул, а дальше мы плавно переместились к стене, где я всё им показал и рассказал. Старики, естественно, оценили стену, правда посетовали на то, что на юге такое не построить.