Чтение онлайн

Пол под ногами чуть дрогнул, и по доскам побежал-полетел спеша освоить новое пространство седой мох, а за ним уже и седая трава. Пахнуло той стороной — стылым ветром, сухою землёй и ещё миром, напрочь чуждым человеку.

Этот мир распахнул пасть, вбирая людей и кусок лестницы, и сомкнул её, закрываясь за спиной.

Чтоб вас…

Ненавижу некромантов. Особенно некоторых.

— А… мы это где? — голос Орлова прозвучал несколько нервно.

— Помнишь, — я огляделся. — Ты спрашивал, что на той стороне. Вот теперь сам можешь поглядеть.

— Ага… — впервые, кажется, Орлов не нашёлся с ответом.

Вот ведь.

Мы стояли посередине степи. Справа расстилалось поле серой травы, по которому гулял ветер. Впрочем, как и слева, и спереди, и сзади. Где-то там, вдалеке, виднелась тёмная полоса то ли леса, то ли горизонта.

Припекало солнце, почему-то сегодня небольшое, красное, как спелое яблоко.

Приехали, мать же ж вашу. А главное, всей нашей тесной компанией во главе с грёбаным некромантом. При этом сам Шувалов держится неплохо. Бывал на той стороне?

Скорее всего.

Вон, силушку свою богатырскую прибрал и запихал под дорогой пиджачок, осознав, что тут ею давить не след, потому как могут и придавить. Татьяна лишь вздохнула и, наклонившись, подняла доску с торчащим из неё ржавым гвоздём.

— Кажется, лестницу придётся чинить, — произнесла она.

— Ага, — встрепенулся Орлов, в руке которого обнаружилась балясина. — Если что, я не нарочно, я чтоб не свалиться ухватился…

— С лестницей разберемся, — Шувалов-старший тряхнул головой и тросточку свою опустил, опёрся на рукоять этак, по-светски. — Думаю, эта задача вторична. Сначала нам нужно понять, как отсюда выбраться.

— Любопытное место, — Николай Степанович присел и пощупал траву. — Какая невероятная насыщенность! Выходит, правы те, кто утверждает, что при переносе материал изрядно теряет в свойствах, если даже эта…

— Николя, — мягко произнесла Татьяна.

— Ах, да… извините. Понимаю, что несколько не вовремя, однако это многое меняет и…

И сорвал-таки травинку, чтобы сунуть в карман пиджака.

Вот сразу увлечённого человека видать.

Я вздохнул и выпустил Тьму, которая, впрочем, разумно не стала показываться, но скользнула прямо в траву, растворившись в этом сизо-сером море.

— Знаете… а отец обещал, что, мол, в следующем году, летом, он возьмёт меня на ту сторону, — произнёс Орлов с немалой задумчивостью. — Я как раз достаточно подрасту для подобных… прогулок.

— Вернешься и обрадуешь, что ты уже достаточно подрос, — Демидов не удержался. И траву потрогал.

— Аккуратней, молодые люди. Постарайтесь не допустить порезов. Твари остро чуют кровь и… — Шувалов-старший окончательно взял себя в руки, огляделся снова. Внимательно так. Даже не хочу думать, что именно он увидел. — И силу. Кровь и силу. Поэтому, будьте добры сделать так, чтобы ваша сила оставалась внутри вас.

Он перевёл взгляд на Тимоху, который застыл, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. Буча на его плече нервно переминала лапами, и теперь она походила на крупную кошку. Правда, несколько лысоватую, будто лишайную.

И четырёхглазую.

И с хвостом чрезмерно длинным.

Короче, очень странного вида кошку.

— Признаю, что вёл себя недостойно. И приношу вам, Татьяна Ивановна, свои глубочайшие искренние извинения…

Аристократ.

Поклонился. Ручку к сердцу прижал. Ножкой о траву шаркнул.

— И готов компенсировать причинённые неудобства, но… как понимаете… не здесь.

А то. Понимаю. Здесь что-то компенсировать сложно.

— И потому не могли бы мы продолжить нашу беседу в… более привычной обстановке.

В поднебесье мелькнула быстрая тень.

— Я бы с удовольствием, — степенно ответила Татьяна светским же тоном, — однако к сожалению совершенно не представляю, как в эту… более привычную обстановку вернуться. Савелий?

Вот чуть что, так сразу Савелий!

А между прочим, я тут в кои-то веки не при чём! Можно сказать, случайная жертва чужого произвола.

— Я тоже без понятия, — честно ответил. — Это всё Тимоха. Тимоха!

Тимофей обернулся.

Посмотрел на меня.

На Шувалова.

— Тимофей… Васильевич, — произнёс тот презадумчиво. — Громов…

— Бу, — сказал Тимоха и сделал некроманту козу. Тот перехватил руку, но очень осторожно. И спросил.

— Конфетку хочешь?

— Та?

В глазах Тимохи мелькнул интерес.

— Вот, — из кармана изящного пиджака появилась баночка с монпансье. — Держи. Молодые люди?

Предложение было весьма неожиданным, но отказываться никто не стал.

— Сладкое неплохо успокаивает нервы. Знаете, я полагал, что только нам дано поднимать мертвецов, а оказывается… — у Шувалова-старшего и чувство юмора прорезалось. Вот что значит благотворное влияние окружающей обстановки. — Верно я понимаю, что на помощь вашего брата рассчитывать не стоит?

— Он был контужен, — а вот Татьяна конфету не взяла. И на меня глянула с укоризной, мол, гадкий человек. И вообще детям не следует брать конфеты у малознакомых и крайне подозрительных типов.

— Сочувствую, — это было сказано спокойно и… искренне? Кажется. — В таком случае, смею заметить, у нас проблема.

И пауза театральная, чтоб все сполна осознали, что в заднице.

Ну да. Причём в глубокой. Но верю, что из любой задницы есть выход. Вопрос только куда идти.

— Если создать свой прорыв не получится, то нужно найти естественный, — Шувалов чихнул. — Извините… существует теория, что в целом география миров соотносится адекватно.

Ничего не понял, но слушаю.

Наверное, на физии отразилось, если Шувалов снизошёл до пояснения.

— Это значит, что одна верста там будет более-менее равна одной версте здесь. Возможно, чуть больше или меньше.

— И как это выяснили?

— Экспериментальным путём. Искали две полыньи, расположенные близко друг к другу. И замеряли расстояние между ними, что в нашем мире, что в кромешном.

— А как они тут находили, где вторая?

— Две исследовательских команды заходили одновременно и запускали силовые установки. Сила нашего мира создаёт уникальный поток, который вполне может быть зарегистрирован приборами. Что, собственно, и делалось. Кстати, эксперимент повторялся неоднократно, поскольку двойственные и тройственные полыньи явление не такое уж и редкое. Я имею в виду естественные, появившиеся вследствие истончения границы миров. Внешняя оболочка под давлением кромешного мира истирается, и полыньи на ней возникают… — Шувалов задумался на мгновенье, чего хватило Метельке.