Чтение онлайн

— Во-о-от… а у нас тут тоже вышло. Сперва, конечно, дома сидели. Кто б нас выпустил, — Яр говорил неспешно. — А Елизар как-то встал и заявил, что хочет помогать, что он, пусть и не так много умеет, но может силой делиться со старшими. И попросил отвезти его сюда. Мол, он тут работал, его знают. И Серега следом.

— И вы?

— Само собой. Как-то даже стыдно стало. Нам бы попроситься, а не малым. А они вот… нет, мы б и так пошли, потому что… ну, как не пойти. Уже стало понятно, что вроде как и не опасно, чтобы как раньше, но работы много, — Орлов пожал плечами, явно удивляясь, что приходится объяснять такие простые вещи. — Матушка медсёстрам помогает, а мы вот тут. Огнём удобно воду греть, чтоб бинты кипятить. Ух, честно, вроде простое заклятье, но надо было не переборщить…

— Он в первый день едва не спалил всё.

— Так не спалил же!

Не поспоришь.

— Демидовы придумали камни положить, сделали сушильные столы из камня, — Орлов указал на дальние столы, которые и вправду оказались каменными. — На них сперва раскладывали бинты, я грел, камни раскалялись, оно и сохло, и это…

— Дезинфицировалось?

— Точно! Вот… а потом уже и вешать стали. Тёплый воздух вверх подымается, и тоже сохнут неплохо. Людей много. И бинтов много.

Потому что в городе их много. И если сперва, возможно, опасались, не верили, что их и вправду станет кто-то лечить, то постепенно слухи расползались.

— Будет ещё больше, — сказал я, глядя, как женщина в тёмном платье ловко подцепляет высохшие бинты крюком, стаскивает их с края и, снимая целыми охапками, скидывает в огромную корзину. — Когда слухи до окрестных сёл дойдут. Сюда все потянутся. Никакой Гильдии не хватит.

— Гильдия… — протянул Орлов странным тоном. — Тут, Сав, такое вот дело… похоже, что нет больше Гильдии. Или не будет.

Глава 2

9-го января московский военно-окружной суд приговорил поручика запаса Александрова за неявку в срок на службу и за подлог свидетельства и за женитьбу без разрешения к лишению чинов, медалей, к исключению со службы, к лишению воинского звания, к лишению особенных прав и преимуществ и к отдаче в исправительные арестантские отделения на 2 г. Александров содержался под стражей. На днях он был отпущен, по его просьбе, в Сандуновские бани и по дороге скрылся от сопровождавшего конвоя.

Московские вести

Корзину забирал гвардеец, уносил куда-то внутрь здания.

— Там девчонки сидят, — пояснил Демидов. — Те, которые помоложе, которых к людям не пускают, потому как… всякие тут есть.

— Ага, мои старшие тоже тут. Помогают складывать. Сматывают там, делят, что и куда. Разбирают, чтоб совсем уж ветхих не было, — это Орлов произнёс с гордостью. — Матушка сперва не очень хотела пускать, а теперь вот гордится. Твоя Татьяна за ними приглядывает. Ну и вообще… тут ещё порядок с большего, и место есть, поэтому и устроили постирочные. Отсюда повезём бинты по остальным точкам. Много больных. Очень много, Сав. Я и подумать не мог, что их столько-то… как-то оно раньше…

— Незаметно было? — не удержался я.

Хотя чего уж. Я и сам не особо раньше внимание обращал на то, что творится вокруг. Больше скажу. Вспоминая себя, прошлого, теперь поражаюсь своей той наивности.

Кожаная куртка.

Цепь золотая. Жизнь весёлая. И чувство, что так оно правильно. Я ведь заслуживаю. А те, кто нищие, они не заслуживают. Они слабые и глупые, и стало быть, сами во всём виноваты. И мне бы в голову не пришло идти, как это правильно обозвать-то? В волонтёры? Тратить время и силы, и деньги? На что? На глупую помощь нищебродам?

— Ну да, — Орлов, к счастью, в мысли заглядывать не умел. — Люди и люди. Есть, но там где-то, далеко. А теперь тут… и вроде не с мором идут, не с чумой, а так вот… нарывы, гнойники. А сколько тех, кто кровью харкает от чахотки или животом слабый? Там, — он кивнул на госпиталь, — кстати, из полотна и повязки шьют, ну, которые уже постарше. Смолянки. И другие девицы. Как раз Натубины держали мастерские, всех мастериц за это дело и посадили.

— Авдотья Семеновна давно уж мастерские организовала, — пояснил Демидов. — Она брала девушек-сирот, учила шить, кого просто, кого вот и вышивать, и кружево прясть. Ну, чтоб честное дело в руках. И теперь вот все работают. Даже, говорят, те пришли, кто давно уже сам, без Натубиной, дело ведёт.

— Орден надо, — я вдохнул этот, пронизанный больничными ароматами, воздух и пожалел, что не могу выпустить теней. Дряни всякой тут явно прибавилось.

— Какой?

— Женский. Чтоб для таких вот, как эта ваша Натубина. И прочих, кто не побоялся. Для женщин. Ну и для мужчин. Чтоб видно было… боевых, небось, хватает. А таких, которые вот… — ну да, оратор из меня никакой.

— А это мысль, — Никита ущипнул себя за нос. — Вечером отцу скажу, если не забуду. И вправду, потому что и государыня лично в госпитале трудится, и цесаревна, и многие дамы свитские…

Ну раз так, то ордену точно быть. А там, глядишь, и другим достанется, не свитским.

— Так что с Гильдией-то?

— Государь потребовал, чтобы все целители, которые есть в городе, отложили прочие дела, кроме тех, которые касаются жизни пациентов, и отправились в госпитали.

Это я уже слышал.

— А они не отправились?

— Ага… как бы там хитро вышло. Глава гильдии заявил, что он не управляет целителями, но лишь общими делами гильдии, а потому не имеет права приказывать. Он рекомендует прислушаться к слову Государя, но каждый целитель вправе сам решать, что ему делать и каких принимать пациентов. Вот…

— И те решили…

— Кто как. Но… — Орлов обернулся и подал знак, чтобы я наклонился. — К Николя приходила его матушка. Очень ругались они. Даже во весь голос. И многие слышали. Она требовала, чтобы он бросил всё и уехал. Они отбывали в Крым…

Я бы тоже туда отбыл, но кто ж меня пустит.

— А Николя не захотел?

— Да. И заявил, что не собирается бегать, и что это подло, низко, что их долг спасать людей. А она сказала, что в этом случае не сможет больше заступаться за него перед Гильдией. Что у него отзовут лицензию и вовсе запретят лечить, а то и под суд отправят…

Угу.

Наверное, угроза была серьёзной. Раньше.

— А он сказал, что если так всё и дальше пойдёт, то вскоре наличие лицензии гильдейной не будет иметь никакого значения. Что они все забыли главное — целитель должен лечить… ну и так-то дальше. А уже на следующий день Государь снова выступил, перед Думой… ну, теми, кто остался. С речью.

— Понятно, что не пирожки раздавал, — ввернул Яр.

— Да… ну тебя, — Никита отмахнулся. — В общем, сказал, что вроде как очевидно, что Гильдия не справляется с возложенными на неё обязанностями. Что медицинский вопрос давно назрел, что пора кардинально менять подход, дабы не допустить повторения нынешней ситуации. И потому следует учредить сперва комиссию, которая создаст проект единой системы, подчинённой Думе и Государю, а после и приступит к его реализации. И чтоб комиссия эта прописала в проекте, кто и как имеет право лечить, что лицензии должны выдаваться государством, а не Гильдией, которая, оказывается, не имеет власти и ни за что не отвечает по сути. Это же касается и организации госпиталей, и содержания врачей, и прочее. Мол, в проекте должно быть прописано, кто даёт разрешения, кто финансирует, кто контролирует и прочее. Поэтому вроде как Гильдию никто не отменяет и не запрещает. Ей даже рекомендовано всячески участвовать и способствовать развитию медицинской науки.

Но контроль над сферой здравоохранения перейдёт в надёжные руки государства.

Молодец Государь.

Вот реально ж молодец. И беспорядков не допустил. И возможностями воспользовался.

— И как Дума?

— Скажем… неоднозначно, — Орлов расплылся в широкой улыбке. — Но спорить не решились. Это аккурат после отставки уехавших было. Вот и побоялись, что тоже могут в отставку услать. А ещё слух был, что, возможно, Думу в принципе отменят, ввиду особого положения. В городе войска, а они верны Государю. Отец полагает, что войска и оставят, пока всё вот это не утрясётся.