Чтение онлайн

— А от тебя не требовала уехать?

— Нет. Это было бы некрасиво. И неправильно. С политической точки зрения.

Чтоб меня.

Нет, всё верно. С этой самой политической точки зрения. Нельзя требовать от других самоотверженного служения, если собственных детей прячешь. Но вот с точки зрения нормального родителя…

Не знаю.

Родителем я никогда не был. Не говоря уже о нормальном.

А вот Серега явно чужие слова повторяет.

— Никита тоже вызвался в добровольцы. Но у них, в Пажеском, все, кто остался, вызвались…

Хорошая оговорка.

Стало быть, остались не все. И это тоже логично. Если уезжали взрослые, то и детей они с собой забирали. В большинстве случаев, потому что сомневаюсь, что исключений, вроде нахохлившегося Елизара, много.

— И ты решил, что не хуже?

— Я не хуже! — нервно отозвался Серега.

— Конечно. Никто никого не хуже. Серега, я не против, что ты остался или даже вон, в добровольцы пошёл, — я поднял руки. — Это дело такое… правильное. Я ж и сам помогал, ну, когда смог уже. И потому, вот честно, вы молодцы.

— Но? — он был очень умным для своих лет.

— Но совсем молодцы, когда такие решения принимаются потому, что сами хотите. А не потому, что кто-то там куда-то пошёл или не пошёл. Пойми, нельзя всю жизнь оглядываться на Никиту. Если будешь постоянно себя с ним сравнивать, то ничего хорошего не выйдет. У него своя дорога. У тебя своя. Будут пересекаться, конечно, но… одно дело, когда просто сталкиваетесь, и совсем другое, когда ты свою жизнь строишь, глядя на него и чтобы не быть хуже. В общем, как-то так. Но матушка твоя не стала возражать?

— Нет. Сказала, что это достойно…

Всё-таки логику милейшей Аннушки мне не понять. Достойно, может и достойно, но ведь ни хрена ж не безопасно.

— Она так и сказала отцу Елизара.

— А он?

— Не обрадовался, — ответил уже Елизар. — Сказал, что вообще сомневается, стоит ли мне оставаться здесь. То есть в Петербурге. Что здесь для меня может быть слишком сложно.

— А мама сказала, что это глупости. Что школа — отличная, конечно, не такая хорошая, как Пажеский корпус, но образование даёт и, если у нас будет желание, мы сможем потом и в военное училище поступить. В армии целители нужны.

Ага. А артефакторы — не очень.

Ну ладно, это я при себе оставлю.

— И ещё сказала что-то про изменчивость ситуации и память… но тут я не понял.

Я понял.

Ситуация изменится, а память у государя хорошая. Или как-то так.

— И отец согласился, что он может отбыть, но я останусь. Под её опекой. На некоторое время точно.

То есть и вашим, и нашим.

Та ещё падла хитрозадая его папенька. Но и это я оставлю при себе.

— Вы идти собираетесь? — Потоцкий стоял над нами. — В столовой, конечно, будет свободно, но булки точно разберут…

Булки — это аргумент.

Но мы успели.

Что ещё?

Каравайцев всё же не вернулся, о чём нам сообщил Георгий Константинович с максимально постною рожей, добавив, что Егор Мстиславович подорвал здоровье, помогая целителям, но несомненно поправится. А мы пока будем вынуждены обойтись своими силами. И назначил классным руководителем Эразма Иннокентьевича, который почему-то назначение принял без должного восторга.

— Не доставляйте проблем мне, — сказал он, когда Георгий Константинович ушёл. — И я не доставлю вам.

Доходчиво.

Жизнь постепенно возвращалась в обычную колею.

Со второго дня уроки пошли по старому расписанию.

Правда, учителя стали как-то… мягче?

Сдержанней?

И даже словесник не кривился, глядя в мои тетради. А латинянин лишь вздыхал печально, морщился, но выводил честно заработанные трояки.

Вернулся Еремей и вечерние разминки, на которых к нам присоединился Потоцкий. А чуть позже — и Орлов с Демидовым, изрядно похудевшие и повзрослевшие.

А в пятницу в школе объявился и Шувалов.

— Димка! — вопль Орлова заставил обернуться всех, кто в этот момент был в столовой. — Тебя выпустили!

— Откуда? — уточнил Серега.

— Из дому. У него… обстоятельства. Сам расскажет.

Выглядел Димка, как и все, бледноватым, но бодрым.

— Доброго дня, — и манер не растерял.

И в целом…

Да Шувалов как Шувалов.

— А мне сказали, что ты всё. В школе теперь не появишься.

— К сожалению, я не смогу остаться на пансионе, — он опустился на стул и не стал отказываться от компота, который ему Орлов сунул. Как и от протянутого Демидовым расстегая. — Но посещать занятия уже можно.

— А чего?

— У меня появилась… скажем так… собака.

— И?

— И за ней надо ухаживать.

Какое открытие.

— Ага, — Орлов сообразил, что не всё так просто. И перевёл взгляд на меня. потом на Шувалова. — А он сказал, что ты тоже был там. На кладбище.

Сказал.

Вообще много чего сказал, но большей частью о том, что на самом кладбище происходило.

— Был, — согласился Шувалов. — И честно, не лучшие мои воспоминания, хотя… теперь у меня собака есть. То есть, Зевс внешне похож на собаку, но немного больше обычной. И не совсем живой.

Мягко говоря.

— Поэтому и возникли некоторые… сложности. Пришлось стабилизировать структуру, уплотнять связь, в целом создавать ограничивающие контуры, чтобы не случилось вдруг… инцидентов.

Шувалов чуть поморщился.

— Это оказалось не так и просто, особенно с Синодом…

Я думаю.

— Но теперь вроде бы более-менее уладилось. Однако связь пока не настолько прочная, чтобы я отсутствовал долго. А с собой в школе умертвие держать не разрешат.

— Чтоб… — Орлов ткнул Демидова локтем. — Вот… вот свинство!

— В чём?

— У него теперь мёртвая собака есть!

— Она не мёртвая, — поправил Шувалов. — Она не совсем живая. А это немного разное.

Кто бы спорил с некромантом.

— А у меня нет! — Орлов оттолкнулся ногами и стул возмущённо затрещал.

— Так ты не некромант, — Демидов протянул ещё один расстегай, который был перехвачен Никитой.

— Ну да… — говорил тот с набитым ртом. — Ну и ладно. Зато вот… Дим, а ты можешь кое-что у отца узнать?

— Как сделать умертвие для тебя?