Чтение онлайн

Олли отчетливо помнил тот разговор. Паника и отчаяние адреналином впечатали в его мозг каждое слово. Время стерло имя и лицо его собеседника, но Олли знал, что был с ним полностью согласен. Со всеми доводами, кроме одного: отключения межзвездного двигателя.

Потому что с источником энергии у них все еще был шанс выжить.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-14 13:01

Степан вернулся в обед. Загородил на секунду льющийся из двери свет. Шагнул в кладовку. Сел на пол прямо возле входа. Инн превентивно нахмурилась.

– Что, с утра так здесь и сидишь?

Пауза. Угрюмый кивок.

– Иди умойся.

– Нет!

– Обоссаться тут собралась?

Инн залилась краской: Степан попал в точку. Но последовать разумному совету было страшно. «Может, все теперь только и ждут, когда я выйду, чтобы добить чужака!»

Степан задумчиво пожевал губу, видимо, подбирая слова.

– Знаешь, ты права.

Инн закатила глаза, показывая, что не верит в его искренность. Но мужчина на этом не остановился:

– Нельзя так обращаться с людьми, пусть даже опасными. Но большинство на лодке в шоке и в ярости. Старый так уверенно говорил, что эти прилетевшие со звезд не опасны, - в голосе проскользнула нотка детской обиды. Степан отвел глаза. Похоже, он и вправду чувствовал себя виноватым.

В кладовке повисла тишина. Снаружи доносились невнятные обрывки разговоров, шебуршание лепостричей и плеск реки под днищем ховеркрафта.

Степан сидел, невидяще глядя в пустоту. Прошло не меньше минуты, прежде чем желание высказаться победило смущение и он продолжил:

– Когда мы вернулись в Тихую бухту, Янис словно помешался. Решил, что этот парень, - кивок в сторону чужака, - не человек, а машина. Попытался даже оторвать тот синий прямоугольник у него на боку. Думал, это крышка какая-то, а под ней - какой-нибудь маяк, по которому лодку или Деревню могут найти. И знаешь, я и сам в это поверил! Посмотри на его шрамы! Ровные, как хорошие сварные швы, - Степан тяжело, через зубы выдохнул.
– В общем, оттащили мы Яниса, только когда кровь брызнула.
– Еще один тяжелый вздох.
– Старый это не одобрит.

Мужчина наконец посмотрел на свою собеседницу, грустно и виновато.

– Иди давай, приведи себя в порядок! Я за ним присмотрю.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-14 15:20

«Поздравляю, Олли, ты собрал уже три из пяти маркеров», - голос Агаты словно соткался из тиканья медицинской аппаратуры. Это было еще до драки в реакторном отсеке, не так ли?

Первые годы экспедиции все шло прекрасно: небольшие проблемы при выходе из пузыря Алькуберре были быстро забыты, и они с энтузиазмом начали изучать и заселять жизнью новый, идеально расположенный относительно своей двойной звезды мир. К моменту их прилета здесь уже существовала своя жизнь и даже одноклеточные фотосинтетики, постепенно формировавшие кислородную атмосферу. Вудвейл в очередной раз подтвердил теорию, что только пять оснований нуклеиновых кислот достаточно устойчивы для образования жизни, и генетический код «инопланетян» совпал с тем, что использовали земные организмы.

Олифер помнил, как выглядела планета до прихода людей. Серые и бурые, еще совсем пустые пятна континентов обведены контурами: колонии протогрибов, начавшие постепенно выбираться из океана. Сверху кажется, что полосы идеально ровные, но вблизи видно, что и ширина, и интенсивность цвета, да и состав оттенков разный: на более пологих и влажных местах экспансия на сушу продвинулась намного глубже, полосы шире и ярче; там же, где берег изрезанный и скалистый, линии распадаются на отдельные пятна. Зато и цветов там намного больше: белые и черные, все оттенки охристого и багрового, а иногда даже синие и зеленые. Примитивные, все еще одноклеточные, но многие уже с ядром, необычные, даже странные, эти новые организмы чрезвычайно увлекли биологов. Кое-кто из энтузиастов даже предлагал оставить планету как есть. Этот восторженный ажиотаж и жаркие споры Олли помнил смутно. Гораздо четче в его голове пропечаталось то, как изначально выглядели океаны. Если континенты по краю были разноцветными, то океаны в ответ - ярко-зелеными. Приливные зоны и мелководья были застелены водорослями. Крохотные зеленые организмы объединялись в тонкие цепочки, которые сплетались в более толстые нити. Когда вода отходила, они подушками ложились на дно, и в такие моменты берега очень напоминали земные болота, а когда вода прибывала… Зрелище было совершенно невероятное: водоросли расправлялись, расстилались под самой поверхностью, шелковисто переливаясь в лучах двойного солнца, словно малахит. Биологи Ковчега так их и назвали: «малахитовые водоросли». Эти зеленые поля кое-где распластались на километры от берега и были видны даже с орбиты, потрясающе красивые с любого расстояния, и в микроскоп, и со скользкого от грибной слизи пляжа, и из иллюминатора Ковчега. Они и сейчас в определенные сезоны распушались вдоль побережий бескрайними зелеными коврами. «Наверное». До океана от Деревни было две недели пути. На Птичке, самом быстроходном из имевшихся в Деревне транспорте, можно было добраться за полтора дня, но если у посещений места крушения Ковчега была определенная цель, то летать к океану не было нужды. С тех пор как они потеряли Ковчег, Олли был на побережье всего пару десятков раз, и ни разу не попал в малахитовый сезон. «Может быть, после терраформации эта планета перестала быть похожей на шлифованный шарик из богатой медью породы».

Мысли постепенно приходящего в себя Олли лениво колыхались в приливе воспоминаний, как те самые водоросли. Имели ли люди право вторгаться в чужую экосистему? Ну, они же тщательно собрали коллекцию местных видов перед началом терраформации, а Агата, несравненная и гениальная Агата Беринг, искусно вплела изобретения местных видов в колонизационные. Только какое это имеет значение сейчас, когда нет ни исходной экосистемы, ни коллекции, ни терраформаторов?

Такое же состояние прострации и безразличия настигло Олифера и тогда, когда Агата выложила перед ним очередные результаты его анализов. Три из пяти маркеров опасных мутаций, вызывавших перерождение нервной системы, необычные формы рака, затем - быструю, но мучительную физическую и ментальную деградацию, и смерть.

Вначале никто в это не верил. «Что за ерунда, законсервированные ДНК не могут сами по себе изменяться, тем более одним и тем же способом! Просто отделите брак и расклонируйте здоровые образцы с культивированием разнообразия», - эта фраза, произнесенная высоким надменным голосом, оказалась одной из тех, что врезались в память Олли. Как и в большинстве случаев, он забыл говорившего. Помнил только свою досаду, потому что это ставило под сомнение выводы Агаты.

В таких вещах Агата не ошибалась. То, что поначалу приняли за нелепое совпадение, оказалось жуткой реальностью: каким-то образом все, что на Ковчеге имело генетический код, рано или поздно оказывалось изменено определенным образом, и если растениям и беспозвоночным это не причиняло никакого вреда, рыб и ящериц удалось починить, искусственно внедрив в их ДНК специальный восстанавливающий автомат, то для архозавров и млекопитающих подобрать такую защиту не получалось. Какие-то варианты геномов были чуть более устойчивы, какие-то - чуть меньше, но рано или поздно случались пять последовательных мутаций, которые запускали цепную реакцию и неизбежно разрушали любые живые организмы начиная с определенного уровня сложности. «Тогда почему я все еще жив?»

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-15 06:20

Просыпаться не хотелось. Инн давно не было так тепло и уютно, но шум на палубе настырно разгонял дрему, заставляя вернуться в реальность. Вчера она специально легла спать между чужаком и дверью, чтобы никого к нему не пустить. Янис, скорее всего, попытается повторить этот свой кошмарный ритуал со мхом, и надо бы встретить его бодрой и во всеоружии! Девочка решительно открыла глаза, попыталась откинуть одеяло и вскочить, но… Сверху и ее, и одеяло прижимала тяжелая рука. Ну, не то чтобы прям прижимала, просто лежала сверху. Видимо, за ночь она подкатилась к чужаку. Одеяла было два: одно под рукой, другое - над. Спиной она ощущала спокойное, но очень тихое дыхание.

Инн вывернулась из-под горячей руки и со страшным предчувствием обернулась к чужаку. Бледный, с нездоровым румянцем. Дышит неглубоко, через рот. Медленный, слабый вдох и резкий выдох. Приложила ладонь ко лбу. Сухой и тоже очень горячий. «Плохо!» Что делать? Бежать к Рэндалу? Звать на помощь?!

Шорох за спиной. Дверь открылась. В спину ударил сноп солнечного света. Пахнуло речной свежестью и прелым запахом леса.

Инн резко посмотрела через плечо и мгновенно покрылась холодным потом от нахлынувшего ужаса: Янис.

В отчаянной попытке защитить девочка обняла чужака за шею. Выдавила сквозь стиснутые зубы:

– Уходи!

В ответ - лишь тихий смешок.

Надвигающаяся тень.

Янис перешагнул через чужака. Остановился у его головы.

Неимоверным усилием Инн заставила себя поднять взгляд и посмотреть Янису в лицо. Спокойный. Чуть улыбается. Свет, отражаясь в его серых глазах, делает их словно стеклянными.

– Не надо… - тихо, жалобно.

Янис опускает колено на горло чужаку прямо поверх ее рук. От паники темнеет в глазах. Инн что-то кричит, но сама себя не слышит. И Яниса не слышит тоже, даже если он и отвечает. Где-то глубоко внутри зарождается отстраненное понимание: никто не придет на ее крики, ни Степан, ни Рэндалл, никто из тех, кто сейчас на лодке. «Дед бы пришел!» Но Дед в коме, и неизвестно, когда выберется, а помощь нужна прямо сейчас! Попытаться раздвинуть руки, чтобы было больше пространства!.. Ну хоть чуточку!