Чтение онлайн

Кухарка велела ей не болтать ерунды. Войны, конечно, никто не хочет, а до нового режима ей нет никакого дела.

– Теперь у нас есть республика советов, Эльза, – напомнила она. – Вот что пишут сейчас в газете.

Эльза покосилась на заголовки, напечатанные жирным шрифтом, но у нее явно не было ни малейшего желания вникать в написанное. Тем более ее очки были сейчас на носу у Брунненмайер.

– И что это такое – республика советов?

Несмотря на то, что Фанни Брунненмайер дважды прочитала статью, разобраться до конца в том, что же это за устройство, она так и не смогла. Она поняла только, что отныне командовать всем будут представители народа и рабочего класса и что с бедственным положением населения скоро будет покончено. Впрочем, последнее обещало и старое правительство.

– Теперь у нас будет как в России, – просипела тусклым голосом повариха. – Они избрали революционный совет рабочих. Теперь он отвечает за все.

В глазах Эльзы читался испуг. Она до полусмерти боялась рабочих, которые постоянно бастовали и выходили на улицы. И к тому же это ужасное слово «революция». Как в России. Там революционеры убивали друг друга. Большевики и прочие, как их там еще? Она не могла вспомнить. Да это и неважно – все они ужасные, эти русские…

– Все из-за рабочих, – сетовала она. – А почему они должны сейчас командовать? Они же ничего не могут. Только и знают, что дерутся и сносят друг другу бошки. Ох, и нашего доброго кайзера Вильгельма убрали, но они еще об этом пожалеют.

Гумберт вошел на кухню с подносом, полным посуды, и ловко пронес его до мойки.

– Господа желают еще кофе, – объявил он.

– Похоже, на фабрике снова бастуют. Они называют это всеобщей забастовкой. Молодая фрау Мельцер и господин директор сидят за завтраком вместе с остальными и обсуждают новую республику. В Мюнхене она теперь тоже провозглашена.

– Республика советов, – вставила Эльза, поймав на себе удивленный взгляд Гумберта: ничего себе, Эльза была в курсе политических событий.

– Да, я думаю, это так называется. Фрау фон Хагеманн очень переживает за господина Винклера, ведь он тоже принимает во всем этом участие. Теперь он станет в Аугсбурге большим человеком.

– Кто, господин Винклер, этот управляющий детским домом? – удивилась Брунненмайер. – Он – и большой человек? Да это курам на смех!

Кухарка сварила свежий кофе, настоящий, зерновой, который где-то раздобыл лейтенант фон Клипштайн и преподнес Мельцерам в подарок. Прислуге, правда, доставался только второй розлив, но все равно это было намного лучше, чем отдающий чем-то затхлым солодовый кофе.

Словно соблазнившись приятным ароматом, на кухню заглянули Августа и Ханна – на короткий утренний перерыв.

– Что, кофе? – Августа с завистью наблюдала, как кухарка наливает в чистый кофейник кипяток. – Или это опять только для «дам из лазарета»?

– Это для господ, – буркнула Брунненмайер. – Передай-ка кофейник, Гумберт.

В кофейнике, из которого только что пили господа, на дне осталась гуща. В нем повариха сделает кофе для прислуги.

– А помните, как Йордан гадала нам на кофейной гуще? – Августа протянула Брунненмайер свою пустую кружку. – Тебе она предсказала большую любовь, так ведь, Эльза?

Эльза смущенно молчала. Наверное, ей действительно не хотелось, чтобы ей напоминали о таких глупостях.

– Это она нагадала на картах, – вспомнила Ханна. – И как знать, может, когда-нибудь все сбудется…

– А что там у тебя в кармане, Ханна? – поинтересовалась Августа. – Письмо, так ведь? От твоего красавца-любовника. Эх, повезло же тебе, что война закончилась. А то могла бы оказаться в тюрьме.

Ханна осторожно положила руку на карман фартука, из которого действительно выглядывал конверт. Ничто в мире не могло бы заставить ее открыть это письмо, только что пришедшее с почтой, прямо здесь, на кухне.

«Жаль», – подумала Августа; ох как ей хотелось узнать, что же в нем написано.

– Это ты проглотила тогда эту гадость от Йордан, но я этого не сделала. И слава богу, – продолжала она. – Йордан всегда продавала свои снадобья: уж и не знаю, сколько на ее совести таких бедняжек.

Она видела Марию Йордан вчера днем на Максимилианштрассе. Та вела на прогулку группу детей-сирот, там были одни девочки, маленькие и постарше.

– Они шли парами, держась за руки. И так послушно, как солдаты, только тише. А Йордан, старая карга, шла впереди…

Гумберт рассказал, что господин Винклер часто оставлял за главных своих подчиненных, поскольку сам ходил на собрания совета.

– У него столько сумасбродных идей, у этого господина Винклера. – Он покачал головой. – Например: все люди равны, не будет ни господ, ни слуг… А про мою профессию сказал, что у нее нет будущего.

Августа слушала, а глаза ее так и сверкали.

– Если только вы не разболтаете… – тихо произнесла она, наклонившись чуть-чуть вперед, чтобы сидящие за столом поняли ее.

– Тогда что? – с любопытством спросила Ханна.

Августа обвела глазами присутствующих, ей нравилось, что все взгляды были устремлены на нее.

– Ну я не знаю, – Она снова откинулась назад. – Нет, лучше не буду говорить. Густль побьет меня, если узнает, что я проболталась.

Этим она раскалила их любопытство добела.

– Сначала важничаешь, а потом оставляешь нас с носом.

Эльза ткнула ее локтем в бок, но Августе было хоть бы хны – после третьих родов в прошлом году она раздобрела еще больше. Конечно, это опять был пацан, ведь от Густава рождались одни пацаны.

– Ладно, но поклянитесь – господам ни словечка, молчать в тряпочку.

Все клятвенно ее заверили – могила. И только повариха проворчала, что у нее дел по горло и что Августа должна заканчивать этот глупый спектакль.

– Мой Густль хочет открыть предприятие. Купить участок земли у Мельцера и завести садоводческое хозяйство, чтобы продавать на рынке цветы и овощи. А может, и курочек с гусятами.

Как же все были удивлены. Повариха сказала, что это бредовые идеи и если уж в голове завелись такие гусеницы, как бы потом из них не вылетели бабочки. Эльза только глупо захихикала, Гумберт пожал плечами, а Ханна сказала, что Мельцеры никогда не продадут Густаву ни клочка своей прекрасной земли.

– А если и так, то чем вы собираетесь платить? – спросил Гумберт.

– Ну, Августа уж постаралась и накопила, – с намеком сказала Эльза. – Это Лизель принесла вам удачу.

– Ах, да заткнись ты!

Августа не стала сильно возражать против сей злобной реплики, тем более что Эльза была недалека от истины. Деньги, которые майор платил ей какое-то время, копились у нее в чулке, и она не потратила из этой суммы ни единого гроша. Нужно было думать о будущем, к тому же ее Густль был слишком предан ей. Она, Августа, баба не дура. Она давно поняла, куда дует ветер. Текстильные фабрики теряли почву под ногами, некоторые были распроданы, другие с трудом держались на плаву. У Мельцеров дела шли плохо, так почему бы им не отдать за хорошие деньги кусок земли?