Чтение онлайн

– Ну говорите же…

Мари не сводила с него глаз, пока он излагал свою идею. Она поняла, что для него это было не только важно, но и очень серьезно.

– Как вы знаете, дорогая Мари, я оставил своей жене поместье со всеми землями, строениями, а также коневодческим заводом…

Он сделал небольшую паузу, и Мари тихо заметила, что это было чрезвычайно великодушно с его стороны.

– Разве поместье не было старым семейным владением?

– Так оно и есть, – подтвердил он. – Вот почему я определил моего сына единственным наследником. До тех пор одна половина усадьбы принадлежит моей бывшей жене и ее второму мужу в полном объеме. Однако и я не остался обделенным – мне удалось обналичить крупную сумму, которая находится на депозите в банке.

«Вы посмотрите, – подумала Мари. – Таким уж благородным и добрым, каким Эрнст казался на первый взгляд, он все-таки не был». Ну что ж, он был прав. Это было единственно разумное решение».

Он выпрямил спину, положил руки на мягкие подлокотники и с жаром продолжил:

– Экономическая ситуация в нашем многострадальном отечестве, как вы знаете, не такая уж радужная. Поэтому я боюсь, что мой счет в банке скоро сильно обесценится. В связи с этим я подумал о том, что имело бы смысл инвестировать его…

Мари поняла. Он хотел одолжить им денег, возможно, даже присоединиться к ним в качестве партнера и свежим капиталом оживить работу фабрики. Можно было бы закупить хлопок, хорошую шерсть, запустить производство, быстро составить калькуляцию, креативными узорами и расцветками привлечь новых клиентов и побить зарубежных конкурентов. Возможно, она даже осуществила бы свою мечту – открыть ателье по пошиву одежды, разрабатывать новые модели, наладить массовое производство и продажу своих дизайнерских творений…

– И конечно, в первую очередь я подумал о Мельцеровской ткацкой фабрике…

Он сказал это с такими интонациями в голосе, которые показались ей милыми и необыкновенно трогательными. Это прозвучало, как робкая просьба и уж ни в коем разе не как предложение, которое, по сути, было для фабрики неслыханной удачей.

– Это… это было бы, конечно, как нельзя кстати, – пробормотала она, все еще ошеломленная услышанным. – Но сначала вам надо основательно ознакомиться с ситуацией на фабрике и только потом принимать решение, пойдете ли вы на такой риск.

Он горячо заверил ее, что хорошо осведомлен о положении дел на фабрике, что знаком с бухгалтерией и что нынешняя плачевная ситуация объясняется исключительно нехваткой сырья, вызванной войной. Благодаря производству бумажных тканей – что было совершенно гениальной идеей – фабрика еще могла кое-как держаться на плаву, но сейчас им нужны новые инвестиции…

– И в какой форме вы хотели бы инвестировать?

Он снова откинулся на спинку кресла, спокойно свесив руки с подлокотников, и с невинным видом заявил, что это могли бы быть партнерские отношения. Например, «Мельцер & Клипштайн». Или даже просто «Мельцер & партнеры». В этом случае, наверно, нужно обратиться за юридической консультацией.

– Но я ни в коем случае не настаиваю на какой-либо внешней, формальной стороне дела, – заверил он, открыто глядя ей в лицо. – Для меня важна только тесная связь с семьей Мельцер. Общее будущее, деловое и личное. Это все, на что я хотел бы рассчитывать.

В ушах Мари это звучало как честное предложение, продиктованное дружбой и симпатией. Однако пойдет ли на это ее свекор, она точно сказать не могла. «Мельцер & Клипштайн» – вряд ли ему это понравится…

– Сначала я хотел бы поговорить с вами, – настойчивым тоном произнес Эрнст фон Клипштайн. – Для меня очень важно, чтобы вы, дорогая Мари, согласились на мое предложение. Надеюсь, вы не поймете меня превратно. Я ни в коем случае не хотел бы сделать что-то, что вам не понравится или что вы вообще воспримите как навязчивость…

Его голубые глаза сейчас приняли совсем другое выражение. Они словно пытались пронзить ее – с мольбой, с надеждой, с настойчивостью мужчины, который выбрал женщину и никогда не оставит ее. В одно мгновение она поняла, из чего исходило его великодушное предложение и как ей следовало вести себя с ним.

– Позвольте мне быть откровенной, дорогой Эрнст…

Он поднял брови и весь как-то напрягся. В самом деле, он готовился к этому визиту – на нем был новенький, с иголочки, костюм с цветком в петлице.

– Я прошу об этом, Мари!

– Хорошо. – Она глубоко вздохнула. – Лично я против вашего предложения, но последнее слово в этом вопросе, конечно, не за мной.

– И все же…

Держался он превосходно. Они еще немного поболтали о весенней погоде и о все еще не заключенном мирном договоре, который бы окончательно положил конец войне. И только когда он открыл дверь, полагая, что она не смотрит на него, Мари увидела потухший взгляд его глаз. Ее мучила совесть. Повинуясь инстинкту, она не только сделала несчастным милейшего человека, но и, по всей вероятности, нанесла ущерб ткацкой фабрике Мельцера.

– О, ненавижу ездить на трамвае, – проворчала Элизабет, выходя с Тилли на Кенигсплац. – Этот запах дегтя, грязь и давка. И подножка такая высокая, того гляди ноги переломаешь…

Тилли взяла ее под руку и сказала, что по сравнению с их «прогулкой» несколько недель назад – сначала через весь Старый город, а потом еще по болотистым лугам – поездка на трамвае просто сущая роскошь.

– Только не напоминай мне об этом!

Они свернули направо и двинулись вдоль Аннаштрассе, время от времени останавливаясь у скупо украшенных витрин. Нет, все было далеко не так, как тогда, до войны. Раньше магазины были просто завалены всевозможными товарами, витрины в центре города по вечерам были ярко освещены, работали рестораны, открывались небольшие театральные сцены, проходили оперные представления и летние концерты в городском саду…

С унылым видом они рассматривали единственный экспонат в магазине сантехники: изящный белоснежный унитаз. Он слегка запылился, поскольку до сих пор не нашел покупателя. И неудивительно – цены росли день ото дня, и никто не знал, к чему это приведет.

– И это при том, что можно купить почти все, – раздраженно заметила Тилли. – Только, к сожалению, не все могут это сделать. Тому, кто имеет деньги, на черном рынке доступно все, что душе угодно.

Они прогулялись еще немного. Вид высоких, одетых в весенний наряд деревьев немного успокоил их. Как можно было не радоваться тому, что проклятая война закончилась? Подобно тому как природа постоянно обновляется, страна и ее люди воспрянут духом и возродятся.

– Себастьян хотел, чтобы все было по-другому, – не могла удержаться Лиза. – Он хотел справедливости. Никто не должен голодать, но и никто не должен кататься как сыр в масле. За это он сейчас сидит за решеткой, как будто совершил преступление. А ведь кто-то вторгся в наш прекрасный Аугсбург с солдатами и вооружением.

Тилли сжала ее руку, призывая успокоиться. К сожалению, не всегда и не все в этом мире справедливо. По крайней мере, сейчас ситуация в городе была стабильная, а войска из него были выведены.