Чтение онлайн

Для себя Роберт сделал подарок — Гунта. Гунт теперь был всем его имуществом. Гомункул — существо подобное человеку, но созданное искусственно, с интеллектом ребенка, нечеловеческой силой и преданное, словно цепной пес, куплено у доктора Моро. Теперь это «оно» помогало нищему герцогу заниматься его, если можно так выразиться, делами.

Идеей фикс сэра Роберта — чистота людской крови. И как можно простым людям донести, что дворфы, аслау или же оборотни не пара для чистокровных людей? Что нация истинных голубоглазых аркрумцев через несколько поколений канет в легенды, оставив после себя лишь орду полукровок, которых расой людей назвать будет уже невозможно.

Вот и выходит так, что пару ночей в неделю герцог вместе со своим верным Гнутом выходил на темные улицы столицы, чтобы с рассветом дворничьи и констебли нашли еще одно тело полукровки, набитое сеном, точно огородное пугало.

В начале реакцией на убийства был ужас среди полукровок, и он радовал сердце Роба. Потом, у него появились последователи. Действовали они топорно и грубо, их часто ловили и вешали, но главное, счет смешанных выродков уже перевалил за сотню и этим приводил в ужас смесок.

Примерно две недели назад произошло немыслимое: подражателю удалось восхитить мэтра. Некто из безымянных последователей смог похитить Сьюзан Эверфорт, дочь Илона Эверфорта — магната-судостроителя, который «пал» настолько, что женился на фаширазской принцессе и поставил материальную выгоду выше чистоты крови.

В то утро Роб Вейс ликовал и решил не отставать от последователя, избрав не менее статусную жертву. Все пошло не так как ожидалось. В черном парокаре не оказалось Дианы Нейджи. Более того, он сам едва не попал в лапы Тайной канцелярии и скрылся лишь благодаря Гунту, оставив себе на память ожоги, шрамы от которых останутся до гробовой доски.

Но, кроме ужасных ран, в тот вечер Роб приобрел нечто большее: он получил достойную цель — жертву, что оставила его в дураках. И теперь Диана Сьюзен Аберфорт Нейджи была единственной, чей вкус крови он попробует сам, а не скормит Гунту, а ее чучело украсит замок Нокс, после того, как удастся их предприятие.

— Я наигрался, Каин. Ты победил, — бесцветно произнес Роб, заставив импульсивного мага заскрипеть зубами.

— Нокс, у тебя еще есть шанс победить, — седовласый кудесник негодовал над меланхоличным настроением молодого герцога.

— Каин, оставь его. Он опять думает о той грязнокровке, — хихикнул тифлинг и на это отреагировал гомункул Нокса, подскочив и зарычав что-то нечленораздельное в сторону сэра Рокбелл.

— Надоело это заточение. Никаких опытов и экспериментов, только это недоразумение, — от досады герцог Вейс, не вставая с кресла, оттолкнул находившуюся в бреду, но скованную паралитическим газом голую девочку, что последние дни служила ему игрушкой.

Голос алхимика, приглушенный маской, почти не выдавал интонаций, но опальные лорды понимающе закивали головами. Лишь изредко, ночью, и то по вескому поводу, они могли покидать грот и роскошь, что окружала их, мало смягчала этот факт. Однако, и ищейки Августа Крайтона, начальника Тайной канцелярии, не спали, разыскивая логово бунтарей, что силой, серебром, алхимией и магией распалили костер людского негодования, из которого раздули пожар революции. Как не прискорбно им было признавать — чтобы таскать из огня каштаны, нужна челядь.

— Алукард, я наигрался с девчонкой, — герцог Вейс сдвинул маску, под которой таилось немыслимое уродство: губы алхимика были сожжены чем-то едким, в щеках зияли дыры, а эмаль зубов почернела, словно печной уголь. Не обращая внимание на морщившихся от его уродста компаньенов, Агастос облизнул пипетку, которой собирал пот со лба девочки и заключил. — Посредственность, кошмары у нее банальны. Разум цел, так что тебе сгодится. Слух вернется через минут шесть, а зрение через четверть часа, поторопись с решением. Можешь забирать.

Алхимик указал на девочку, которую «отпускало». Воздействие парализующего вещества спадало, позволяя разжать скованные судорогой пальцы, и та прятала наготу ладошками, беззвучно плача. Однако, возвращался только контроль над телом. Побелевшие зрачки и сукровица на ушах говорили о том, что слух и зрение пока ей недоступны.

— Она точно не бросится на меня, или не упадет в припадке как та… — тифлинг с недоверием смерил девчонку взглядом. И наконец что то решив, осклабился в белоснежной улыбке. — Хотя какая разница, правда!?

После этих слов Алукард Рокбелл отложил нож и уверенной походкой зашагал к дрожащей на ковре девушке. С каждым шагом тифлинг преображался. Сначала истаял хвост и рога, затем рубиновая кожа и волосы начали светлеть, и к девушке подошел уже не краснокожий демон, а голубоглазый юноша с копной пшеничных волос на голове.

— Что с вами, юная леди? Кто вас обидел? — даже голос тифлинга преобразился, стал глубоким и полным участия. — Ох, вы совершенно наги! — спохватился он и накрыл плечи неуверенно поднимающейся девушки своим камзолом.

— Пижон, — хмыкнул так и не спустившийся с парящей подушки маг-стихийник. — Даби, брысь! — обезьянке досталось за то, что забралась в стоящую на столе вазу с финиками.

Алукард Рокбелл помог бедняжке подняться и повел ее прочь из комнаты, на выходе подмигнув остальным герцогам.

— Кажется у кого-то сегодня будет дивная ночь… — ни к кому конкретно не обращаясь произнес облокотившись на гомункула Роб Нокс.

— Не переживай, будет и на твоей улице праздник, — подшутил алхимик так и не удосужившись надеть маску скрывающую его уродство.

Ментальная связь хозяина и гомункула была высока. Ответом ему стал рык Гнута, хотя сам Чучельник ответил на выпад молчанием. Но алхимику хватило и рыка гомункула.

— Ах да, совсем забыл, ты же у нас по юношам, — произнес Агастас Вейс увернувшись от брошенного Робом Ноксом винного бокала.

Не добрый вечер и ночь

— Чарльз, шестьдесят капель эфира. Вильям, приступай к бритью как пациент потеряет сознание, — вместо ответа оба ассистента кивнули и принялись выполнять инструкции.

Голос целительницы был приглушен марлевой повязкой, Хельга надеялась, что никто из присутствующих не различит в нем нервной дрожи. Начальник Тайной полиции к полудню прислал семерых претендентов на должность ассистента. Двое ушли сами, решив что учиться у девушки, которая к тому же моложе их — это ниже достоинства полевого медика Короны. Еще троих Хельга отбраковала сама: грязь под ногтями и легкий тремор рук не позволяли допустить их до операции на хрюшке, не говоря уже о человеке.