Чтение онлайн

— Ты нам еще молоко в блюдечке предложи! — Голос домовой был полон презрения. — Ты за кого нас принимаешь?

— Что же вы хотите?

— Белый есть?

— Белый?.. — Я растерялась окончательно.

— Да-да, белый. Если герыча нет, можно гашиш, травку на худой конец. Сто лет нормальной травы не курила

— Как же вы будете ее курить?

— А вот это — не твои проблемы! — Девица нагло подбоченилась. — Ну, будем платить или как?

Миргородцев молчал, на лице отражалась интенсивная работа мысли. Я даже испугалась, уж не обдумывает ли он, где бы достать "травы"? "Ты же не собираешься давать им наркотики?! — зашептала я, дернув опера за рукав, чтобы привлечь внимание. — Это противозаконно!"

— Может, хватит понтоваться? — Явно расслышав не предназначенные ей слова, спросила домовиха. — Платите, или мы пошли. — Она демонстративно поманила за собой шкоди.

— Не спеши. — Выдвигаясь на первый план, остановил ее Алексей. — Нам нужно знать, есть ли в квартире прялка. А если есть, где спрятана. Какая прялка, объяснять, думаю, не надо? — Оба домовых ничего не ответили, но и не уходили. — Если поможете нам, получите дары, как велит обычай. А нет — мара закроет для вас смутные пути. Посмотрим, много ли тогда сквозь стены нагуляетесь!

С морды духа-приживалы сползла ехидная ухмылка, но развязная девчонка, только тряхнула своими засаленными космами:

— Ври больше! — Выпалила с вызовом. — Твоя мара ничего не помнит! Наши с ней уже встречались — она не умеет обращаться за силой!

— Зато я знаю, куда обратиться. Если не будешь с нами сотрудничать, завтра же закажу молебны по тебе во всех городских церквях. Фамилию твою узнать — раз плюнуть. Отлетит твоя душенька… И не в рай, как понимаешь! А не поможет отпевание, я лично весь подвал, каждую лестничную клетку святой водой окроплю — отправишься обитать к себе в хрущобу!

— Не пугай! — Домовиха ощерилась, словно обозленная собаченка. Однако угрозы Миргородцева подействовали, и она нехотя выговорила. — Нет в квартире прялки.

Тот недоверчиво покрутил головой.

— Придется все же пригласить священника…

— Говорю же, в квартире прялки нет! — Повысила голос нахалка. — За день до того, как его повязали, Хозяин отвез ее на Чертову Плешь. Может и еще куда дальше. Но на Плешь точно собирался.

— Вот видишь, сразу и про Хозяина вспомнила. — Повернулся ко мне Алексей. — Если врешь — оформлю эксгумацию с последующим отпеванием! — Напомнил домовым духам. Но больше ничего от трансцедентных гостей не добился. Девица, пометив напоследок пол еще одним плевком, исчезла в стене.

— А печенье? — Пискнул ее лохматый приживала, но, встретив грозный взгляд, опера, шмыгнул вслед за своей спутницей.

Едва они пропали, Миргородцев сгреб с пола ватман и за рукав потащил меня из подвала.

— Куда ты так ломанулся? — Спросила я, оказавшись на морозе.

— Я знаю, где это — Чертова Плешь. — Озираясь, словно боялся, что нас кто-то подслушивает, сообщил мой товарищ.

— Чудесно. Значит, завтра с утра начнем поиски.

— Утром будет поздно. Чертова Плешь — так в прежние времена назывался рудник рядом с Саркеловкой! В дореволюционное время, говорят, там золотишко находили, потом промысел захирел.

— Золото, в нашей области? Никогда не поверю.

— Нужно ехать в Саркеловку прямо сейчас. — Думая о своем, повторил Миргородцев.

— Куда мы поедем, на ночь глядя!? — Я снова пихнула размечтавшегося товарища локтем в бок. — Наверняка к этой твоей шахте дорогу снегом замело. И вообще, это шапкозакидательская идея! Нужно как следует подготовиться, согласовать выезд с руководством.

— Пока мы будем готовиться да согласовывать, эмпусовы прихвостни перепрячут прялку, и тогда нечего будет искать!

— И что ты предлагаешь?

— Я… — Миргородцев думал не долго. — Давай так: я тебя сейчас до дома подброшу, а сам — в Саркеловку. Посмотрю — может, удастся добыть прялку без лишнего шума.

— А если там заперто? Ты же не собираешься вламываться в чужую собственность?!

— Вообще-то, собираюсь. Но ты этого не слышала. Подождешь меня дома, а я уж как-нибудь…

— Незаконное вторжение и, как минимум самоуправство или кража — это если тебе повезет. А если на участке окажется сторож — дело будет попахивать грабежом. — Мрачно констатировала я.

— Прорвемся. — Легкомысленно отмахнулся Алексей, взгляд его уже загорелся тем, что принято называть "жаждой приключений". — Потом, я же говорил — рудник — заброшенный, двери — так, ветошь. Мне и с замком возится не придется — петли сгнили давно! Да и шахта эта, пока решение суда не вступило в силу, вроде как, ничейная.

И, что вы думаете, я, разумная, не склонная к авантюризму женщина, поддалась.

— Тогда я с тобой!

— Нет, так мы не договаривались.

Но я умею настоять на своем, иначе бы не работала тем, кем работаю. К тому же, как мне хочется думать, Алексею нравилось находиться в моем обществе. Романтический порыв охватил нас обоих, напрочь выветрив из головы здравый смысл. Никто из нас не вспомнил о возможности застрять ночью, в мороз на пустынной трассе. Даже только что высказанные опасения по поводу задержания с поличным — то бишь с прялкой, мне самой показались надуманными. Ну, в самом деле, что нам может угрожать? Заброшенный рудник, куда мы собирались, место глухое. От ближайшего жилья — Саркеловки еще километров пять по переметенной дороге. В самой деревне даже участкового нет — ездит из райцентра. Ленка мне докладывала, что при последнем осмотре ворота, ведущие в выработку и сарай, построенный на поверхности, хоть и стояли заколоченными, но щели в них были такие, что вся оперативная часть группы лазили "посмотреть золотую жилу". (Ничего, естественно, не увидели). Шанс нарваться зимней ночью на сторожа практически равен нулю. Зато если повезет, найдем прялку, засадим Эмпусова за кражу исторических ценностей, да еще и спасем весь мир — хотя в последнее я, конечно же, не верю! А главное, я наконец избавлюсь от докучливого внимания потусторонних сил.

— Ну, что поехали?!

Миргородцев лихо развернул машину на узком тротуаре. Когда кварталы с высотками остались позади, добавил газу.

И пронзенные ножами

Мертвецы не умирают,

Их в шеренги составляет туман.

Люди ходят под дождями

И друг друга убивают…

Л. Ваксман.

Сначала мы возбужденно обсуждали предстоящие поиски. Потом скользкая, ухабистая трасса стала требовать от водителя все больше внимания. В разговоре появились длинные паузы, и я задремала. Просыпаясь, вглядывалась сквозь лобовое стекло, но картина за окном оставалась неизменной — мы неслись в почти полной темноте, рассекаемой лишь светом фар. Ни одного огонька, отмечающего жилище, ни единой звездочки в небе. Ночь ложилась под колеса машины черная, мутная. Бывают морозные дни, когда воздух прозрачен до звона, но нынешние холода были не такими. В атмосфере будто бы постоянно висел едва заметный белесый смог, вызывающий инстинктивное желание протереть глаза. Земля, лес, небо слились воедино, а наш "Муррано" одиноким светляком двигался по этому сплошному черному полотну и, казалось, никогда не достигнет края.

В конце-концов мне надоел "полусон", да и шея затекла в неудобном положении, и выпрямившись на сиденье постаралась окончательно разогнать дремоту. К тому же и водителя стоило взбодрить, а то чего доброго и сам начнет клевать носом.

— Далеко еще? — осведомилась зевая.

— Минут сорок-час. — Откликнулся Леха. — Деревня будет чуть раньше. Мы ее проедем — она стоит в стороне от шоссе, и буквально через пару километров — сверток в лес, к шахте. Если верить нашим потусторонним информаторам, Эмпусов ездил туда как раз накануне своего задержания. А раз проехал он, проедем и мы. Не на танке же он сюда катался!

— Слушай, — неожиданно спохватилась я, — а вдруг барабашки нас надули? Как я раньше не сообразила! Эта расхлябанная девица с голым животом совсем не вызывает у меня доверия. Я думала домовой — это такой дедушка, как в мультиках про домовенка Кузю!

— Это не домовой.

— Но, ты ведь сам сказал…

— Я сказал: "домовик" — так называют признака, приходящего в дом извне, часто вредоносного.

— И что, это нормально для призрака, так отзываться о родителях, вести себя, как законченная дегенератка?