Чтение онлайн

"Не хочу быть психопаткой с раздвоением личности!" — Решила я окончательно.

И как избавиться от навязчивого вмешательства богини — уже известно, покреститься — и дело с концом. Леха сам сказал, что тогда я "не смогу обращаться к силе". Но это значит, что и сила перестанет лезть ко мне, а точнее, в меня! Однако вряд ли он одобрит мой поступок. Я поглядела на успевшего заснуть Миргородцева. Расстраивать его мне совсем не хотелось, а что Леха расстроится — сомнений не было. Очень может быть, не только расстроится, но и разочаруется — а это еще хуже. И я приняла лисье решение: сходить-таки покреститься, но ему об этом не сообщать. "В конце-концов, это — мое личное дело!" — успокоив себя подобными рассуждениями, я уснула, и если меня и мучили какие-то кошмары, то я их не запомнила.

На работе я первым делом направилась к Рейнгард. По плану — она должна была стать моей крестной матерью. В крестные отцы собиралась позвать Лазарева. Однако сразу перейти к интересующей меня теме не удалось, поскольку Алексей увязался вместе со мной и добрых полчаса докладывал Ленке о проведенных оперативных мероприятиях.

— Короче, слежка за Эмпусовой женушкой ничего не дала! — Резюмировала я. Не терпелось остаться с подругой один на один и переговорить о крещении.

— Да. Ничего. — Уныло согласился Леха. — Вчера она полгорода объездила, но никаких подозрительных встреч или посещений зафиксировано не было. Ребята с нее глаз не спускали…

— Вот уж, в чем я не сомневаюсь! — Язвительно вставила Рейнгард. — У нас в отделе образовался целый фан-клуб госпожи Эмпусовой. Исключительно мужской, из тех, кто не прочь скрасить ее одинокое существование. Необъяснимая популярность!

— Почему же необъяснимая? — Миргородцев пожал плечами. — Очень даже понятная. Она ведь навка…

— Это ее девичья фамилия. — Кивнула Ленка.

— Не только. Я имел в виду, что она русалка, навка — по-другому. Русалки обладают способностью присушивать мужчин. Потом, это сейчас она "бесцветная", потому что зимой навки обычно впадают в спячку. А летом станет такая — взгляд не оторвать!

— Теперь понятно, почему Эмпусов на нее запал. — Хмыкнула Рейнгард.

— Ну, Эмпуса русалками не удивишь! Думаю, ему просто нужна была женщина, которой он смог бы доверять. Мужской рукой прялку не активируешь. Вот он и нашел себе пряху.

— Значит, нужно следить за ней с удвоенным вниманием! — Я чуть не силой выпихала опера за двери. — Займись этим.

— Хотела посекретничать с тобой. — Объяснила с удивлением глядевшей на меня подруге.

— Ну, давай! — Ленка откинулась на спинку офисного кресла, отодвинулась от стола, демонстрируя, что готова меня слушать.

— Понимаешь, в последние дни я себя плохо чувствую… — Начала я.

— "Ой, зачесалося в му…, в твоем случае, в грудях! Не помру ли я на днях?" — насмешливо процитировала Рейнгард, считавшая что я завзятая симулянтка.

— Погоди ты! — "Цыкнула" я на нее. — Вечно не дослушаешь — скорее иронизировать. Я тебе про душевное здоровье толкую, а не про физическое! Хотя, видела бы ты мои синяки!..

— Нате, вам хрен из-под кровати! — Ленка поджала губы. — Мы с тобой уже неделю со всякими барабашками хороводимся. С чего вдруг именно теперь ты решила, что у тебя с психикой нелады?

— С того, что… — И рассказала подруге про одержание.

— Да, дело — дрянь. — Подтвердила она, выслушав историю об изрубленных зомби. — Надо и впрямь окрестить тебя поскорее! Что-то меня не прельщает с какой-то там Марджаной "шампунью" баловаться.

— Я договорюсь с Лазаревым, чтобы свозил меня в церковь и обратно — встретиться со священником. Если получиться протиснуться вне очереди на крещение — мы тебе позвоним. Только Миргородцеву — ни слова, а то Белая Курия сразу вскинется!

— Заметано.

В церкви, куда доставил меня Вовка Лазарев, было малолюдно и ужасно холодно. Возможно, дело в недостатке света, но внутри церковного зала, мне показалось даже холоднее, чем снаружи, на улице. Окна-витражи, расположенные на высоте второго яруса, плохо пропускали тусклые лучи зимнего солнца. У иконостаса с правой стороны, там, где принято ставить свечки "за здравие" сгрудилось несколько женщин преклонного возраста, в повязанных на голове платках и шалях. Еще парочка топталась слева — молилась за упокой. У самого алтаря прохаживалась парочка: плотный мужчина в короткой дубленке, с небрежно распахнутым воротом и без шапки, его спутница в норковой шубке "автоледи" сверкала затянутыми в капрон коленками, но на голову, подобно косящимся на нее старушкам, повязала шаль-паутинку. Эти двое рассматривали драгоценные киоты, словно пришли на художественную выставку. Затем из боковой дверцы, ведущей куда-то за иконостас, появился поп. Я с некоторым беспокойством узнала давешнего молодого батюшку, с которым беседовала несколько дней назад. В прошлый раз он принял меня отнюдь не с распростертыми объятиями. Я-то рассчитывала договориться с другим, менее впечатлительным священником. С другой стороны, этот, по крайней мере понимает сущность моей проблемы. "А, была-не была!"

— Отец Виталий! — окликнула я его.

Повернувшись, он опять вздрогнул, как в нашу первую встречу.

— Вы?.. Вы не пришли в тот день. Я решил, что передумали.

— Видите ли, при моей работе трудно строить личные планы.

— Отец Игнатий по моей просьбе приезжал из монастыря. — Сообщил батюшка с легким укором. — Он уже в летах, и не любит покидать свой приход.

— Я искренне сожалею. — Заверила я, как можно убедительнее. — Но у меня к вам все та же просьба. Мне просто необходимо немедленно покреститься.

— Не уверен, что диакон согласится во второй раз…

— Не нужно никакого дьякона, отца Игнатия. Вы… — Я замялась, не зная, как объясниться со священником, чтобы сопровождающий меня оперативник ничего не заподозрил.

Тихонько глянула на Лазарева. Тот терпеливо ждал, чем кончаться наши переговоры. Молодой батюшка заметил и расценил мой взгляд правильно.

— Пойдемте со мной. — Позвал меня, указывая на дверь слева от иконостаса, но не ту, откуда он появился. — А вы, подождите нас здесь, — повернулся к оперу, — мне необходимо переговорить с вашей спутницей с глазу на глаз, чтобы убедиться, что ее желание прийти ко Христу, искренне.

Лазарев понимающе кивнул. Я прошла за священником сначала коротким коридорчиком, больше похожим на тамбур, потом длинным узким проходом, освещенным электрическими лампочками. В конце него отец Виталий толкнул обитую дермантином дверь, и мы очутились в странно обставленной комнате. Она одновременно напоминала и гостиную сталинских времен — оттуда были круглый стол темного дерева, накрытый красной скатертью из рытого бархата, стулья с закругленными спинками; деревенский дом — о нем напоминала беленая русская печь и сохнущие на ней валенки и, наконец, контору ритуальных услуг — поскольку в углу, прислоненный к стене, стоял погребальный венок, а на скатерти были разложены какие-то, похожие на кружевные рушники, длинные белые тряпки. Последние тоже почему-то ассоциировались у меня с похоронами. Печь была натоплена, и мне мгновенно стало жарко.

— Я не могу ждать другого священника. — Взяла я быка за рога, едва убедилась, что в комнате мы одни. — Пару дней назад со мной случилось одержание. Знаете, что это такое?

Отец Виталий испуганно покачал головой: сначала отрицательно, потом кивнул.

— Я не желаю делить свое с тело с… с кем бы то ни было! И я уверена: крещенье мне поможет! Знаю, в том, чтобы уверовать увидев, не много чести. Зато я не просто верю, а знаю, что Он — есть! И я прошу Его и вашей помощи. Да что вы там увидели у меня за плечом?! — Довольно резко одернула священника, и впрямь все время кидающего мне за спину короткие опасливые взгляды.