Чтение онлайн

— Тихо, — уронил Алан.

Должно быть, говоря это, он использовал магию, потому что все снова затихли. Удобно! Я тоже хочу так уметь. С детьми бы пригодилось.

— Г-г-генерал Реннер! — наконец выпалил самый высокий из драконов. — Вы… Вы! Мы думали, вы погибли!

— Плакали, я надеюсь? — тяжело уронил Алан, выходя за пределы купола. — Если не плакали, повышения по службе не ждите, я сразу говорю. Минимум три свидетеля того, как вы рвали на себе волосы и стенали, иначе не считается.

Судя по всему, драконы восприняли угрозу всерьез. Их глаза с вертикальными зрачками мигом стали огромными и сделали их похожими на испуганных котят.

— Генерал Реннер, вы…

— Да что вы стоите! — рявкнула Долорес. — Арестуйте его! Вы драконы или нет?! Вас трое!

Глаза “котят” стали еще больше.

— Долорес Рассел, — холодно сказал Алан. — Я лично заявлю в полицию на вас по поводу присвоения средств короны — и моих собственных средств.

— Да ты…

— Генерал Алан Реннер, один из попечителей приюта имени Ханта. Рад представиться. Дальше. Мэр Освальд. — Я не видела лица Алана, но готова была поклясться, что он плотоядно улыбнулся. — С удовольствием с вами еще пообщаюсь, но вами и тем, как именно вы использовали бюджет, займется специальная комиссия. Не хочу портить вам сюрприз, но вам грозит тюрьма. У кого-то еще есть вопросы?

— А где генерал? — спросил кто-то, стоящий за спинами остальных. Ну да, конечно. Ему же не было видно.

— Да это ж…

— Не, быть не может!

— Все-таки это как-то…

Гул снова усилился. И я даже не могла горожан в этом осуждать! Как тут не погудеть, когда такое? Как говорится, ничего не понятно — но очень интересно.

— Задержите пока мэра и эту, — приказал генерал Реннер “котятам”-драконам. — Откуда вы вообще здесь взялись, вы что, полиция?

— Так… нас отправили!

— В полицию!

— На подхват!

Они переглянулись.

— Бардак. Ничего, разберемся. У кого-то еще есть вопросы? — громко спросил генерал Реннер. — Замечания? Давайте сразу все решим — у нас дети спят, им крики мешают.

Вопросы как-то быстро себя исчерпали. Я подозревала, что горожане попробуют выяснить все между собой. Правда ли, что неблагой Алан — дракон? Что сделали мэр Освальд и Долорес? Почему Алана вдруг называют генералом Реннером и не тот ли это генерал, о котором писали в газетах?

Вопросы клубились в воздухе, и я не сомневалась в том, что ответы на них найдутся самые невероятные.

— Ни у кого? Отлично. Тогда будьте добры — покиньте двор. Ну!

После окрика Алана даже мне захотелось что-нибудь покинуть. “Котята”-драконы, толкаясь, принялись задерживать мэра и Долорес и уводить их подальше. Спустя несколько секунд обязанности они между собой все-таки поделили.

— Что-то случилось? Может, кофе? — мягко спросил Алан.

От неожиданности я дернулась, а потом сообразила, что он говорит с Фэнни — той самой, которая нам так помогла выступить на ярмарке за спиной мэра Освальда.

— Ничего! — выпалила она, тряхнув растрепанными серыми волосами. — Кроме того, что вы, кажется, победили! Но это пока между нами, проголосовали еще не все — и вообще…

— Ура! — закричала непонятно откуда взявшаяся Мелисса. — Мы победили-и-и!

Подпрыгнув, он понеслась к дому, сообщить остальным радостную новость.

— Обуйся! — возмутилась я ей вслед. — Холодно!

Похоже, простуды — это та беда, которой нам пока не избежать.

— А вот я кофе выпью, — выдохнул Аб, шагая внутрь купола.

— Извините, — раздался вежливый мужской голос. — Извините, а Ула уже проснулась?

Ула? Моргнув, я с трудом узнала продавца кукурузы, с которым у няни Урсулы, оказывается, были нежные отношения. Прищурившись, я рассмотрела его внимательнее. Волосы, чуть тронутые сединой, довольно высокий, с простодушной улыбкой.

— Проходите, я открою вам, — вздохнула я.

К детям он, кажется, хорошо относится. И мне тоже нужен кофе. Много кофе.

Толпа перед домом потихоньку рассасывалась: угрозы Алана подействовали. К тому же, всем было интересно посмотреть, как под стражу возьмут мэра Освальда и Долорес. Опять же, драконы в форме — это интересно!

А Алана горожане успели во всех ракурсах рассмотреть, так что тут интереснее обсудить новости. Без лишних ушей, конечно.

— Поздравляю! — улыбнулась мне женщина, уходящая последней. — Я за вас с самого начала болела.

Уголки моих губ сами собой поднялись вверх.

— Иви, — окликнул меня Алан, когда я уже повернулась к дому.

Клянусь, по его тону я поняла, что он хочет сказать, раньше, чем он открыл рот.

— Мне нужно отлучиться. Разобраться со всем.

Я сглотнула и осмотрелась. Аб и продавец кукурузы (надо бы узнать его имя) уже поднимались на крыльцо, в через дверной проем я видела скачущую по холлу восторженную Мелиссу.

Мы остались во дворе одни, и у меня не было ни одной причины отложить этот разговор. Сглотнув, я скосила взгляд вправо, на то самое дерево, где тренировалась ставить барьеры. Где чувствовала на себе взгляд Алана. Где безнадежно, несмотря ни на что, в него влюблялась.

— Я знаю.

— Знаешь? — поднял брови он, подходя ближе.

— Конечно. Тебя дважды пытались убить за то время, что мы знакомы. Странно было бы пустить все на самотек.

Алан засмеялся. Его темные волосы красиво блестели под лучами утреннего солнца. Урсула пару дней назад сказала, что это последние солнечные дни в этом году. Дальше будет холодно и пасмурно.

— Да. В очередной раз поражаюсь твоей проницательности.

— Пришлось научиться. После…

Я замялась. Черт, а ведь Алан ничего не знал о моей прошлой жизни. Должно быть, что-то такое отразилась на моем лице, потому что он ухмыльнулся.

— Все мне потом расскажешь. Интересно узнать, чем ты жила. А пока…

Я вдруг сообразила, что он не просто держит меня за руку. Он гладит мое запястье, то самое место, где находится скрытая метка. Отвернувшись, я выпалила:

— Давай начистоту.

— Даже так? Давай.

— Алан, я не могу стать твоей женой.

— Ну вот, опять, — закатил он глаза. — Что на этот раз? Теперь ты признаешься мне, что не умеешь танцевать? Говорю сразу, плевать мне на это. Я сам ненавижу балы. Можем вообще туда не ходить.

— Дело не в этом. — Я прикипела взглядом к его смуглым пальцам на моем запястье. Когда его прикосновения вдруг стали такими правильными и желанными?.. — Алан, я не могу бросить этих детей. Не могу — и все. И не хочу, если честно. Я останусь тут, с ними. В этом приюте.