Чтение онлайн

Там, где я прятала одну вещь, которая казалась мне прежде чем-то вроде талисмана. Безделушка на память. Чтобы не забывать, что в мире ещё много непознанного. Что в мире ещё есть место чуду.

Я осторожно потянулась пальцами за вырез платья… и вытащила серебряное совиное перо.

«Тэми… она такая странная! Знаешь, каждое живое существо ощущается как водоём. И в нём текут жизненные токи. У цветов – словно капли росы крохотные, у деревьев – бурливые ручьи…»

– А у меня?

«У тебя – полноводная спокойная река».

– И эта сова…

«Океан, скованный льдом».

Она столько раз помогала нам! Эта непонятная молчаливая птица.

Вихрем перед моим внутренним взором промелькнули воспоминания. Её первое появление – в лесу, когда я нашла Дункана. Её довольный взгляд, когда мы с ним встретились. То, как она поджидала нас на крыше землянки Верды. Как помогла мне найти нужный путь в холд, сев на межевой знак, когда я чуть не заблудилась по дороге туда. Как мешала уйти из Нордвинга, сев на пути к воротам. И… оставила мне свое перо.

Нет. Белая сова не просто так помогала Хозяйке Тишины все это время. Значит, и сейчас должна помочь.

Я положила перо на ладонь, и неизвестно откуда взявшийся порыв холодного северного ветра взметнул его, понёс высоко в небо, где хмурилась и переливалась сизым Тишина.

Серебряные искры облетали в воздухе на лица людей, поднятые вверх.

Как заворожённая, я наблюдала за призрачным и невыносимо прекрасным полётом ослепительно сияющей в сумерках звезды.

Один за другим, такие простые, но такие важные вещи всплывали в моей памяти; новые и новые мазки ложились в общую картину.

Истина. Всегда такая очевидная. Как только посмотришь под правильным углом.

Наша страна не просто так называется Оуленд, Совиный Край! Деление земель на Крылья. Порталы – Око Совы. Заповедный ключ и Совиная башня, древняя традиция держать ручных сов, свадебные обряды и пожелания новобрачным «свить своё гнездо»… Межевые знаки в виде четырёхкрылых сов. Деревянная сова, что держала в своих когтистых лапах Чёрный меч Севера. И она же служила талисманом, уничтожив который, можно было навеки разрушить магическую пелену вокруг Полуночного Крыла. Обережные совиные узоры в холде – на камине, на двери… и ещё десятки и сотни деталей. Бесчисленных, подобно каплям росы. Подобно песку в море. Подобно листьям в лесу.

Быть может, подставка была не просто красивым украшением? А она изображала буквально, как именно попали мечи к лордам-хранителям?

Серебряная звезда взорвалась искрами. И в ореоле мерцающего света над нашими головами появилась она.

Белая сова.

Тишина замерла при её появлении.

Медленно хлопая четырьмя крыльями, птица опускалась вниз. Или не птица вовсе.

Упала на землю и обратилась человеком.

Женщиной – с лицом и волосами столь белыми, что на них было больно смотреть. В переливающейся, как снег в лунном свете, длинной шубе из перьев. Алмазном венце на голове. С двумя молочно-белыми толстыми косами, что спускались до самой земли. Высотой незнакомка была в полтора человеческих роста.

Я не могла даже предположить, сколько ей лет. В бесконечно мудром взгляде золотых глаз клубилась вечность.

Один за другим воины на поле брани опускались на одно колено, преклонялись перед ней.

И в конце концов, только мы с Дунканом остались стоять. Да Себастиан, который сделал шаг назад, пользуясь тем, что до него больше никому нет дела. Ему всё равно отсюда некуда было бежать.

Муж подошёл ко мне и встал плечом к плечу, готовясь защищать от всего света, если потребуется.

Взгляд золотых глаз остановился на нас.

А я… неожиданно прорезавшимся звонким голосом воскликнула на всю долину:

– О Великая мать! Не оставь своих детей в беде! Защиты просим у тебя. И прощения.

На вопросительный взгляд мужа я ответила еле слышно, чувствуя, что ещё немного – и упаду на ослабевших ногах от давящего прикосновения этого взгляда цвета расплавленного золота.

– Если есть… Хозяйка Тишины, есть Дочери Тишины и Сёстры… То должна ведь где-то быть и Мать Тишины.

Женщина подняла руку. В ней она держала серебряную маску совы с тонким клювом. Ногти на руках оказались длинные, острые, они отливали сталью. Кожа алебастрово-белая, ни кровинки, точёные черты лица и улыбка нездешнего, бессмертного существа, для которого жизнь простого человека – лишь миг, капля в колодце вечности.

Маска исчезла. Просто растворилась в сереющем вечернем воздухе.

– Вы можете звать меня Амариен. Давно не звучало это имя над Оулендом.

Её идеально очерченные синеватые губы сложились с улыбку.

– Да. Я – Мать Тишины. И сегодня пришло время вам об этом вспомнить.

А дальше… её голос зазвучал прямо у меня в голове. По лицам людей вокруг я поняла, что они слышат то же самое.

И наконец, зрение померкло и перед моим внутренним взором развернулись величественные картины событий прошлого. Воспоминания. Такого сложного существа, что мозг почти отказывался переводить их в понятные образы и слова. Но понемногу истина открывалась – история событий, отделённых от нас веками, как морское дно толщей воды.

Давным-давно боги в облике волшебных зверей пришли из невидимых и бесконечных звёздных пределов и стали создавать себе земли по вкусу.

Амариен создала Оуленд. И людей, что были прекрасны лицом и чисты помыслами. Драгоценных детей своих, чтоб было кому оценить красоту созданного мира. Ибо красота живёт лишь в человеческих глазах. Хрупки были тела этих людей, и души их после смерти уходили в Запределье по тёмным дорогам без возврата. Оставшиеся лишь громче славили Мать всего живого, благословенную Амариен.

Радовалось сердце матери при виде счастья её детей. Новые и новые чудеса создавала она им на радость. Но даже бессмертное существо иногда устаёт. И Амариен уснула. Сон богов длится века и тысячелетия, которые для них – не дольше мига.

А когда Великая мать проснулась… Дети передрались за сокровища своей земли, за её чудеса. Многие захотели владеть ими в одиночку. На земли Оуленда пришла кровавая междоусобная война.

Сердце Амариен не могло выдержать этого зрелища. Злоба и ненависть возлюбленных чад убивали её, опустошали, жалили чёрным ядом. Она сама чуть не умерла. Притворные обряды и почитание совиного культа не радовали, когда она видела, как дети предали и забыли её заветы.