Чтение онлайн

Ко мне тут же пришли две служанки, и началась работа по превращению избитой, измождённой казначейши в прекрасную нимфу.

Я терпела из последних сил все пытки красоты. Помнится, я не была готова к такой тотальной заботе в поместье Сомова, но теперь ситуация иная, я — немощная, болезная и мне нужна помощь. Наконец, мои ногти впервые за всё пребывание в этом мире получили достойный уход, сама почему-то я не удосужилась купить ни пилочку, ни специальные щипчики, видимо, такие полезные штуки только в столице заказывать.

Чуть позже принесли тазы и тёплую воду, с великой осторожностью помыли голову, расчесали и накрутили на папильотки, причёску делать нельзя, но локоны быть обязаны.

В довершение образа переодели в шикарную новую кружевную сорочку и пеньюар, подарок самой княгини.

— Сейчас, сударыня, пудриться рано, но как только его высокоблагородие прибудут, мы вам синяк обязательно припудрим. Не извольте беспокоиться, — прошептала одна из служанок и протянула мне довольно большое круглое зеркало на ручке, чтобы я полюбовалась на себя.

Даже в таком виде, и то хороша.

У Макарова нет ни единого шанса, и не было.

Я почему-то абсолютно уверена в своей неповторимости и привлекательности, если бы речь шла о каком-то другом мужчине, например, корнете или даже о Сомове, то сомнения бы возникли.

Но с Демидом у меня какая-то непреодолимая душевная связь. Сейчас, когда вокруг меня всё стихло, и из звуков слышны только песни птиц, вдруг показалось, что я ощутила, его мысли обо мне, волнение, нетерпение и даже отчаяние, потому что у него всё ещё возникают срочные, безотлагательные дела, и оставить их он не может. А то бы примчался прямо сейчас.

Режим ожидания включился и у меня.

Флигель стоит в просторном саду, и, к сожалению, я не слышу бытовой шум, ни кареты, ни разговоры, из деликатности все стараются не шуметь.

А я уж скоро взвою в вынужденной изоляции…

И Лиза куда-то запропастилась.

Ночь прошла в волнении, мне всё время снилось, что Демида заперли в каком-то доме, и он не может вырваться ко мне. Несколько раз просыпалась, прислушивалась, и только трели соловья успокаивали, убаюкивали меня снова.

До обеда время и вовсе встало…

Восемь…

Девять…

Десять…

Половина одиннадцатого, одиннадцать…

Д-в-е-н-а-д-ц-а-т-ь…

Когда я совсем отчаялась, и, кажется, осознала, что он сегодня не приедет, ко мне в комнату прибежала молоденькая камеристка:

— Приехали-с, его высокоблагородие с сыном… Сейчас на приёме у Его светлости. Да что же вы, рыдать-то, голубушка, слёзы-то пудру смывают!

А я не могу остановиться…

С сыном…

Руки дрожат, слёзы льются, нос и губы опухают, и бедная девушка так и не смогла припудрить мой ужасный синяк. Но сделала всё, что от неё зависело, хотя бы локоны. Вздохнула и убрала пудреницу на столик.

В двери тихо постучали, горничная открыла, слегка поклонилась и вышла, а ко мне вошли мои родные, дорогие, словно всю жизнь со мной прожившие мужчины: повзрослевший Алёша и взволнованный Демид…

И я зарыдала, протянула к ним руки и больше ничего не могу сказать.

Алёша прилёг на мою постель, уткнулся в моё плечо и всхлипывает.

— Шурочка, родная моя, как я испугался, Шурочка…

— Всё позади, теперь я с вами, всё закончилось.

Демид поднёс мою руку к губам и прижал, закрыв глаза, так и сидит рядом, а я не могу отвести взгляд от него.

— Как я по вам скучала, боже мой. Никогда больше не оставляйте меня…

— У-х-х, — Демид выдохнул, чувствую, что им есть, что мне рассказать, но они не спешат. Видимо, у моих мужчин появился какой-то сговор. Но они здесь, рядом…

Немного успокоившись и понимая, что при Алёше романтику нужно сдерживать, спрашиваю о наболевшем:

— Расскажите, что произошло? Ты ведь и про тётку всё знаешь. Теперь Алёша, должно быть, вне опасности? Долги на нас не повесят?

— Нет, при ней нашли внушительную сумму, всё возместят, она потому и пошла по этому пути, что дом без твоего согласия продать не могла, а в залог ростовщикам получилось. Налоги не платила, сделала множество долгов, но всё это ради молодого любовника…

— Алёша, миленький, выйди на веранду, нам надо о взрослом поговорить…

— Да, я уж всё знаю. Но вам же поцеловаться хочется, только потому выйду, но вернусь, я по тебе Шурочка страсть как соскучился, только сейчас понял, как испугался.

— Я скоро встану на ноги и окрепну, не переживай.

Смышлёный ребёнок вышел на веранду и тут же попал в зону внимания молодого княжича, которому ужасно скучно без общества сверстников…

В окно услышали, как мальчишки, познакомившись за пару минут, убежали на конюшни смотреть пони…

— Кажется, у нашего сына теперь появился очень влиятельный друг, — вдруг выдал Демид. Я даже не додумалась так посмотреть на эту перспективную дружбу.

— Да, Алёша очень контактный, с ним молодому княжичу будет очень интересно, но не томи, рассказывай…

Однако у Демида на поверхности сейчас совсем другие слова, и пока не скажет их, не сможет поговорить о делах.

— Я люблю тебя, Сашенька, так люблю, что, когда узнал обо всех злоключениях, чуть не задохнулся. Что же ты так отчаянно? Надо было как-то деликатнее, хитрее, она же убийца.

Он наклонился и поцеловал мой ледяной лоб. А я млею от счастья…

— Письмо пришло слишком поздно, видать, она на перекладных добиралась, а почта поездом. А прибыли почти одновременно. В празднике закрутилась и прочла сообщение уж только в карете, а так бы узнай я раньше, то и скрутили бы её силами гусарского полка.

— Она решилась провернуть махинацию с деньгами, когда поняла, что за налоги ей всё равно прилетит повестка в суд. А тут ещё любовник, молодой, красивый постоялец, она в него влюбилась и потеряла остатки здравого смысла. А у него, как оказалось, кроме Марфы была зазноба на стороне. Трагедия, достойная драматической постановки, разыгралась мгновенно. Яд и концы в воду, в прямом смысле. Когда опомнилась, ударилась в бега. А дальше ты знаешь.

— Она бы и меня отравила просто из вредности. Но вы как? Как ваши дела? — попыталась приподняться, и Демид осторожно мне помог, приподнял подушку и придержал.

Я сама заметила, что у них всё хорошо. Одеты с иголочки, Демид с идеальной стрижкой, пахнет приятным парфюмом, просто столичные франты.

— Первое, я не усыновил Алёшу, но опеку оформил, мы в тот момент ещё не знали, про деяния Марфы, и в отчёте дознавателя, которого нанял Гончаров, оказалось много спорных вопросов, почему это пожилая женщина вдруг стала глухой старухой, да и долги. Потому нам опеку придержали, но документы порекомендовали собрать. А когда вскрылось дело с убийством, то тётка сразу же лишилась всех прав на племянника. Всё сложилось буквально за неделю. И был ещё один момент, мне пришлось решить свои личные проблемы…