Чтение онлайн

Дошло наконец, что не танцульками едиными народ живёт.

— Простите великодушно. Задурманен вашей красотой.

— Ничего, бывает. Развлекайтесь, отдыхайте, может, вам экскурсию устроят по нашим источникам, очень уж воды полезные для здоровья. А у меня неотложные и печальные дела, уж простите, не сердитесь, отдыхайте, — тоже смягчаю праведный гнев на милость.

Разворачиваюсь и сбегаю, не дай бог, ему придёт в голову дурная мысль сопроводить нас. Не пришла, он всё, к счастью, понял адекватно ситуации, развернулся и расстроенный побрёл на танцпол под открытым небом.

А я поспешила домой, вошла в калитку и чуть не ругнулась от злости. Марфа сидит на крылечке и щёлкает семечки, и плюёт прямо перед собой, весь двор заплёван. Меня аж передёрнуло. Хотела было рявкнуть на неё, какого чёрта, ты здесь срач устроила, но сдержалась, жестом показала вернуться в дом.

Но не вытерпела, взяла уличную метлу и подмела, да демонстративно, и всё же злющий взгляд себе позволила.

— Смотрите, какая чистоплюйка. Документы сделала?

— Вот печать с собой взяла, у меня в казначействе все новые бланки, старых не нашлось. Дело быстрое, заберу, и в харчевне заполню.

Я не экстрасенс, но уже чувствую между нами очень тяжёлое напряжение. В небольшом доме прям искры сыплются от наших взглядов. Чтобы сгладить накал страстей, быстро скидываю два платья в шаль, бельё, и книжку, будильник, какой мне подарил Макаров и завязываю в узел. Пусть тётка думает, что я собираюсь основательно.

— Хотела в чёрном ехать, но боюсь, не будет времени переночевать и переодеться в Покровском, сразу наймём карету на юг. Так что даже не буду его брать с собой, слишком приметное.

Собираю с собой четыре вчерашних пирога, в чистую бутыль наливаю тёплый взвар и осматриваю дом.

— Присядем на дорожку, — уже окончательно успокоившись, присела и надела шляпку. — Сейчас кучер приедет, быстренько сядем и поедем. Я уже всем сказала, что ты дальняя родственница Гончаровых, и нам надо бы сегодня на кладбище, завтра церковный праздник все поверили.

С улицы раздался короткий свист.

— Уф, как я волнуюсь…

— С карточками разберёмся, а чек заполнила? — внезапно очень резкий окрик тётки заставил меня вздрогнуть. Раз я всем соврала, и как бы сама по доброй воле перешла на нелегальное положение, то мгновенно стала её собственностью, и церемониться со мной уже не обязательно. Вот он её настоящий норов, от которого тошнит.

И как только бедная Шурочка, несколько лет жила под нестерпимым гнётом.

— Я же сказала, все свежие документы, в том числе чеки у меня сейчас в государственном казначействе. Заберём и всё заполним в харчевне.

Она подошла ко мне и сунула под нос крепкий кулак.

— Вот ты, где у меня, ежели что-то задумала, придушу, но сначала изобью до полусмерти, ты меня знаешь…

Сглатываю ком в горле и с таким трудом сдерживаюсь от того, чтобы прямо сейчас бутылкой со взваром её не огреть.

Промелькнула шальная мысль так и поступить, потом позвать военных и отвезти её в участок.

Но я не юрист, однако понимаю, одно дело привести её в участок для выяснения, а притащить силой, это уже статья мне и моим сообщникам.

Закрываю дом, но замок не вешаю.

— Всё равно мне сюда не возвращаться, ведь так?

— Так, так! Поспешим, пока нас не заприметили.

С вещами, корзинами мы вышли из калитки, а у кареты наша взволнованная Жучка крутится, почуяла неладное, и давай на тётку лаять.

— Жучка, иди на место. Скоро Вася придёт, иди.

Пришлось притопнуть на собачонку, но она не убежала, присела у ворот и пристально наблюдает за нашей неуклюжей посадкой. Смирнов даже не спустился с облучка, чтобы не спугнуть тётку, ведёт себя как обычный, не самый лояльный кучер.

— Трогай! — крикнула, когда закрывала за собой дверцу, и карета покатила по улице, а Жучка с громким лаем следом.

— Тошная какая собачонка…

— Она осталась одна, я не вернусь, вот она и тревожится.

— Не сдохнет, при доме осталась.

— Да, она при доме, а мы бездомные.

— Мы при деньгах, а те дома, так на них смотреть тошно. Привыкнешь. Я тебя удачно выдам замуж, и станешь жить как королевна, а я при тебе.

Надо же, всё успела спланировать, она с таким настроем приедет в Италию и там возглавит местную мафию.

За окнами мелькают домишки Кулебякина, от моста слышны звуки музыки, и кто-то запел красивую песню, веселятся люди. А я тут провожу операцию, с непонятно каким результатом, самой бы не пострадать.

Хотелось спросить у Марфы, как так получилось, что она стала такой стервой и с нами поступила, как не каждый враг отважится, но сдержалась, вообще не хочу с ней говорить.

Едем довольно быстро, и Смирнов завёз нас на стоянку, где мы недавно с Сомовым отдыхали, и здесь оказалась ещё одна карета с какими-то пассажирами, не самого богатого вида. Мы и на отдыхе не перекинулись с тёткой даже парой слов.

Но по пирогу съели, в нужник сходили, умылись у ручья и дальше в дорогу.

Показалось, что я у ручья по неосторожности, что выронила, и пока не отъехали слишком далеко, пришлось вытащить из огромного кармана всё содержимое: две печати, ключи, и тот самый срочный конверт, какой на празднике мне вручил почтмейстер.

— Это что?

— Так, какое-то уведомление, открою в казначействе, скорее всего, о том, что мы фискальную проверку прошли.

— Смотри, какая ты стала, фискальная проверка. Надо же! Ладно, я вздремну, укачало меня в дороге. Карета ужасная, скорей бы в Италию…

Она сидит рядом со мной, лицом по направлению движения, спиной в этой карете вообще невозможно ехать.

Что-то не даёт этот конверт мне покоя. Не ставят просто так красный штамп «Срочно», на простые письма.

Тётка начала посапывать, облокотилась на стенку и, кажется, уснула. Достаю конверт, ещё раз внимательно осматриваю и вскрываю.

Желтоватый бланк с отпечатанным в типографии колонтитулом, но сообщение написано от руки. Какой-то следователь, по уголовным делам требует от меня, как от родственницы, незамедлительно сообщить в правоохранительные органы местонахождение М. С. Соловьёвой. Она является подозреваемой в деле о неуплате налогов, хищении внушительной суммы, и самое ужасное, есть все основания считать её…

Дочитать я не успела.

Марфа вырвала у меня из рук письмо и швырнула на пол.

— Ах, ты, сучка, незначительное письмо. Ты меня в полицию везёшь…