Хозяйка «Волшебной флейты»
Шрифт:
– Благодарю, Фёдор, найди-ка нам тихий столик.
– Прошу вас, извольте, сделайте удовольствие, – рассыпался бисером Фёдор и поспешил к столику на двоих у окна. Задвинул за мной кресло, пихнув его под колени, и снова поклонился:
– Меню изволите?
– Нет, принеси-ка нам лучшее шампанское вино, которое есть в погребе, к нему супца с лапшой и эскалопов, – распорядился Черемсинов.
– Сей секунд, господин граф!
Отвесив третий поклон, половой убежал. А Черемсинов взглянул на меня с улыбкой:
– Итак, госпожа Кленовская, расскажите мне побольше о себе. Откуда вы приехали в Мишель?
– О, из одного очень большого и очень далёкого города, – сказала я тем тоном, который решила больше никогда не использовать. Тоном для клиентов. Но Черемсинов не клиент, я завязала…
Запуталась, сама себя запутала. Улыбнулась ему ослепительно и, прежде чем он запротестовал, спросила в ответ:
– А вы, господин граф, наверняка приехали из Алексбурга?
Ляпнула наугад, вспомнив разговор с Потоцкими, и попала. Граф наклонил голову, ответил:
– Вы угадали. Я живу там большую часть зимнего сезона и приезжаю в родовое поместье только на лето. Здесь немного скучно, но дела имения требуют моего вмешательства хотя бы раз в год.
– У вас большое поместье?
– Самое большое в окрестностях Мишеля. Если, конечно, не брать в расчёт земли Потоцких.
– О, вы знакомы с Елизаветой Кирилловной? – обрадовалась я.
А вот Черемсинов удивился:
– Вы тоже с ней знакомы? Каким образом? Потоцкие не водят дружбу с… разночинцами.
Ах вот даже так? А ты, демократичный мой, водишь?
Но вслух этого не сказала и постаралась не моргнуть при слове «разночинец», смысл которого от меня ускользнул. Сказала:
– Мы познакомились при необычных обстоятельствах, и Елизавета Кирилловна даже пригласила меня на бал в пятницу.
– Что вы говорите! Тогда мы обязательно увидимся завтра на балу, – улыбнулся Черемсинов. А я переполошилась:
– Завтра? Как завтра? Пятница уже завтра?
– Совершенно верно, любезная Татьяна Ивановна! Сегодня с утра был четверг, а значит, завтра будет пятница.
Какой ужас! Ужас, кошмар! Я ведь собиралась поблистать на балу у Потоцкой, чтобы собрать все сливки общества на открытии музыкального салона! И забыла, замоталась, выпустила из виду, и платья у меня нет, и к кому обратиться, я не знаю!
Ядвига.
Мне нужно срочно ехать к пани Ядвиге и выцарапать у неё самое прекрасное платье, которое есть в её ателье! Но придётся оставить Черемсинова… А-а-а, как быть, что делать?! Я встала, и граф поднялся следом. Заполошно всплеснула руками:
– Сергей Павлович, я забыла! Понимаете? Я забыла, что бал в пятницу, а я не готова! Мне нужно срочно… Извините! Мы обязательно поужинаем с вами в другой день!
И выбежала из ресторации, оставив ошеломлённого графа смотреть мне вслед. Нет-нет, я всё делаю неправильно! Он бог знает что подумает обо мне, а я не смогу даже оправдаться… Я же не могу сказать, что меня перенесла сюда из другого мира сумасшедшая старуха, хозяйка франшизы борделей…
Порфирий почти не удивился, когда я появилась на площади, высматривая его, и подогнал ко мне коляску, спрыгнул и подал руку, помогая сесть:
– А что ж, барыня, не отужинали?
– Мне нужно срочно к пани Ядвиге! Завтра бал у княжны Потоцкой, а у меня нет платья!
– У-у-у, – протянул кучер, забираясь на своё место. – Чичас мы рысью! Н-но, Звезда, голубушка!
Звезда не заставила себя упрашивать и затрясла нас по мостовой. Вцепившись в поручень, я напряжённо вспоминала, обещала ли мне пани Ядвига платье помимо того, что я заказала на открытие салона, и мне всё время казалось, что обещала. А ещё я ужасно хотела нажать на педаль газа, чтобы коляска двигалась быстрее… Страдала от невозможности сделать это. И нервничала.
Бал! Мне нужно попасть на этот бал и быть там самой красивой! Не просто красивой, а сногсшибательной! Пани Ядвига не ведьма, а было бы здорово, если бы она смогла мне сшить платье меньше, чем за сутки…
На улице Язовенной народу было совсем немного. Во всяком случае, проехать нам дали быстро, и у дома модистки я выскочила из коляски, не дожидаясь помощи Порфирия. Подумала мельком, что пани Ядвига снова пожурила бы меня за суфражизм, но отбросила эту мысль. Плевать, ей-богу! Я не могу жить так же медленно, как все эти люди. Я привыкла к другому ритму – быстрее, быстрее, быстрее!
Я не стала стучать или звонить. Просто ворвалась в ателье и бросилась сразу же в главную комнату. Споткнулась. Глянула под ноги и с ужасом заорала: на полу лежала девчонка-служанка с разорванным горлом, а вокруг было море крови…
Дежа-вю.
И быстрые шаги где-то невдалеке – кто-то бежал.
Оборотень!
– Пани Ядвига! – крикнула я. О нет, если съедят ещё и эту модистку, этого я убийце не прощу никогда!
Глава 12. Расследую
Я ринулась в ателье с твёрдым намереньем накостылять оборотню по зубам. Но услышала лишь звон разбитого стекла. Убийца ускользнул через окно! Пани Ядвига валялась на полу в позе морской звезды, придавленная рулонами тканей с опрокинутого стола, и я с ужасом упала на колени, ища страшную рану на горле.
Её не было.
Приложив пальцы к шее женщины, нащупала бьющуюся жилку и с облегчением вздохнула. Живая!
– Слава богу! – простонала в голос и принялась тормошить модистку: – Пани Ядвига! Очнитесь! Очнитесь же!
Женщина вдруг открыла глаза и глянула на меня с первобытным ужасом, слабо пробормотала:
– Где он?
– Кто? Пани Ядвига, вы видели, кто на вас напал?
– О… оборотень! – она схватилась пальцами за мою руку – железная хватка! – Я распустила девочек пораньше, моих швей! Они всю неделю трудились без отдыха над срочными заказами… У Потоцких, знаете ли, завтра бал!
– Знаю, пани Ядвига! Я как раз к вам приехала по этому поводу…
– А потом я услышала крик – о, это был леденящий душу крик! Кричала моя служанка… Я обернулась, перед глазами что-то блеснуло… И я хлопнулась в обморок! Я всегда падаю в обморок при малейшем волнении, у меня такая конституция…
– Что блеснуло, что?! – я попыталась освободиться от её руки, но не смогла. Пришлось помочь модистке подняться и сесть на банкетку. Та жалобно скрипнула под весом пани Ядвиги, всё ещё бледной и напуганной. Я обернулась в поисках воды или хотя бы веера, чтобы привести бедную даму в чувство, но ничего не нашла. А модистка прикрыла глаза, приложила ладонь к груди и ответила с ужасом: