Чтение онлайн

Что с ними происходило потом, держалось в строжайшем секрете, а значит, было известно всему высшему свету.

Этих леди, как породистых кобыл, отдавали на размножение дружкам и прихвостням Фредерика ради магически сильного потомства, не удосуживаясь даже брак заключить, а после, отобрав дитя, отсылали в женский монастырь. Навсегда.

Выход оставался всего один. Опекуном и защитником мог стать мой жених. Ещё неделю назад он у меня был, но в день, когда на меня обрушили новость о смерти отца, я получила письмо, в котором сухим канцелярским языком секретарь лорда-герцога сообщал, что «ввиду новых обстоятельств, а именно: отсутствие приданного» помолка расторгнута в одностороннем порядке.

Так ведь и написал!

Даже не собственной рукой Рин Керро Сангриено легко вычеркнул меня, как бесполезную вещь.

Я писала ему письмо за письмом, умоляла повременить с оглашением разрыва помолвки, но сегодня утром новость об этом вышла в Хвиссинском светском вестнике, а очередное моё послание вернулось непрочитанным.

А наверху, в кабинете отца, меня ждал поверенный Дантесоля.

– Леди Манон, вы такая бледная, может, свежего чая? Подождет этот нелюдь вас еще немного, не переломится…

Я не могла сдаться. Просто не могла.

Это хуже смерти.

Позволить себя растоптать я не готова…

– А знаешь, Марсия… Действительно, завари-ка ты чай, только не мне, а господину Сентиносу. У меня есть, чем его угостить.

– Господин Сентинос, – я все еще пыталась добиться ответа, – как так вышло, что все наше состояние улетучилось? О каких долгах вы говорите? Судя по доходным книгам, поместье все так же прибыльно! Как оно может быть отдано лорду Дантесолю?

– Леди Манон, не женское это дело лезть в финансы, – одарив меня снисходительным взглядом, поверенный в очередной раз уклонился от ответа. – Женщины ничего не смыслят в таких вещах, вот и вам даже пытаться не стоит.

Я неверяще смотрела на господина Сентиноса.

И хотя он по-прежнему соблюдал деловой тон, на лице его отчетливо читались досада и раздражение из-за того, что ему приходилось тратить время на скудоумную курицу из высшего света, чье дело только в лентах ковыряться.

Поверенный явно считал, что дело в шляпе, осталось только прижать меня посильнее, и не видел ничего зазорного в том, чтобы разрушить мою жизнь. Он-то, в отличие от Изольды, был прекрасно осведомлен обо всех пунктах предлагаемого договора с Дантесолем.

И от этого господин Сентинос был мне особенно омерзителен.

У меня не было никаких сомнений в непорядочности поверенного.

Первые сутки после возвращения домой из пансиона, когда выяснилось, что для того, чтобы увидеть отца, мне нужно посетить фамильный склеп, я была не в себе от свалившегося на меня горя. Ни на что не реагировала, делала все механически, и, если бы не Марсия, я могла бы еще тогда не задумываясь подмахнуть бумаги, которые мне подсовывал господин Сентинос, утверждая, что это незначительные мелочи.

А когда я немного пришла в себя и прочитала, что именно я должна была подписать, стало понятно, отчего у поверенного так бегали глазки.

Еще два дня прошли в безобразной, недостойной леди истерике и бесконечных слезах за дверями моей спальни. Я все не могла поверить, что это происходит со мной.

Увы.

Это была жестокая реальность.

Подлый человек на службе у не меньшего подлеца.

Даже сам облик господина Сентиноса не вызывал доверия. Было в нем что-то мушиное. Возможно, привычка потирать руки.

Я из-под ресниц проследила за тем, как поверенный сделал еще глоток из чашки. Скоро добавка должна подействовать.

– А как же средства на счетах в королевском банке? – продолжила я допрос, чувствуя себя не то рыночной торговкой, не то попрошайкой. Внутренняя я корчилась от того, что мне приходилось так себя вести, это было крайне унизительно.

Поверенный тяжело вздохнул, будто вынужден иметь дело со слабоумной:

– Я же показывал вам письмо управляющего банком. Там пусто, леди. Пусто. Зато есть долговые расписки.

Он демонстративно смахнул соринку с лацкана сюртука, давая понять, что я и есть та самая соринка.

– И куда же делась такая внушительная сумма? – ну давай, еще глоточек.

– Понятия не имею, – невозмутимо ответили мне, – но бумаги в порядке. Я сам все оформлял, так что у вас, леди Манон, нет другого выхода, как уступить лорду Дантесолю. Просто подпишите вот здесь, – поверенный придвинул ко мне договор, – и все проблемы решатся.

Решатся?

Это станет началом конца!

Поместье и этот городской дом уже отошли к Дантесолям! У меня осталось только то, что оставила мне мама! Горстка драгоценностей, которые я не смогу продать за настоящую цену и дом-развалюха в Северной провинции.

Но у меня хотят отобрать и это!

– Леди Манон, – снова вздохнул господин Сентинос, – я не понимаю, отчего вы упираетесь. Через два дня истекает траур по вашему отцу, и вам придется в Королевском совете назвать своего опекуна. Неужели вы выберете короля вместо лорда Дантесоля?

И наконец допил чай.

Вперив взгляд в неприятное желтоватое лицо поверенного, я спросила:

– Господин Сентинос, а как так вышло, что двухмесячный траур уже подходит к концу, а я узнала о смерти отца только несколько дней назад? Почему меня не известили?

Было заметно, что, прежде чем ответить, поверенный борется с собой. Стало быть, средство действовало.

– Леди Изольда не посчитала нужным беспокоить вас, – признал он. – Вы бы все равно не успели на похороны, а путешествие с помощью порталиста вам не по карману.

Изольда. Ну, разумеется.

– Но содержание продолжало поступать! К чему были такие траты, если у нас больше не было на это средств?

– Ваша сестра решила, что если уж ваш отец желал для вас образования за границей, то вам стоит завершить обучение.

О… Я даже представляла, каким тоном Иза это произнесла. Неужели, это все еще не давало ей покоя? Я бы с удовольствием поменялась с ней местами!

До сих пор не понимала, почему отец несмотря на все мои уговоры отослал меня из дома так далеко. Пансион благородных девиц в соседнем Королевстве! Чем ему не угодили женские школы в Хвиссинии? Я так не хотела уезжать. Мне было страшно оказаться вдали от дома совершенно одной. Но как только мне стало можно выходить в свет, меня отправили за границу.