Чтение онлайн

Да-да…

Ну и так, я еще по мелочи повеселилась… зато от души. Я же теперь была не очень леди, могла позволить себе неблагородное поведение.

Было досадно, что я никак не могла отплатить Грегори, но я истово надеялась, что у меня еще появится шанс поквитаться, а вот господину Сентиносу отсыпала от своих щедрот сама Марсия.

Пока я устраивала спектакль, оттягивая момент подписания договора, горничная приготовила поверенному чай, но уже на собственный вкус. Через некоторое время ему сделалось не по себе. Это так замечательно, что вкус желудочных капель заглушается всего парой капелек бренди…

Скрестив пальцы за спиной, я лгала в лиловое от натуги лицо господина Сентиноса, что с самого утра пришлю Марсию с подписанными бумагами. Обстоятельства, которые были готовы ыот-ыот вырваться наружу, помешали поверенному настоять на немедленном завершении сделки. К тому же, он был уверен, что деваться мне некуда. В самом деле, если бы не появление в моей жизни Ксавье, мне бы ничего иного не оставалось.

– Ле… – опять споткнулась на обращении Марсия и виновато на меня посмотрела, – Госпожа Манон, теперь ведь все кончилось, правда?

Лгать не было смысла, и я порывисто обняла ее.

Мне бы очень хотелось обнадежить подругу по несчастью, но, увы, все лишь начиналось. И будущее еще покажет, из чего я сделана.

– Все равно, – пробубнила горничная. – Жалко ваших красивых нарядов.

– Это мелочи, – пожала я плечами. В какой-то момент я поняла, что это всего лишь тряпки.

– Ничего не мелочи! Вот как нам вас замуж выдавать?

– Ох, это последнее, что меня волнует. Мне совсем не до женихов.

Я говорила искренне. За мою недолгую жизнь у меня уже было целых два жениха. И оба гада. Кажется, мужчины – это не мое.

– И поэтому вы взяли с собой ту тетрадь с романом? – хитро покосилась на меня Марсия, заставив покраснеть. – Я ведь туда заглянула. Читаю я медленно, но я все-все поняла.

Подо мной будто муравейник зашевелился. Захотелось спрятать полыхающее лицо. От руки переписанная копия скандального в Королевстве романа «Страстная страсть»… Очень непристойное чтение.

– Мне его подарила одна леди в пансионе… – попыталась откреститься я.

– Ну да, ну да, – не поверила Марсия.

– А ты целовалась с гильдийцем! – не найдя вразумительных аргументов в свою защиту, уличила я горничную. – Я все видела! Там, за каретой!

Настала очередь Марсии краснеть.

– Да ну его, – буркнула горничная. – На жениха не тенят. Зато прохода не дает.

Я наемника понимаю. Она вся была словно воздушный эклерчик. Вот-вот брызнет сливочная начинка с ванильными нотками. Хорошенькая и аппетитная.

Мы обе призадумались о своей несложившейся личной жизни и под мерное раскачивание кареты задремали. Очнулись ранним утром, когда первая стоянка уже подходила к концу, и стали подсаживаться другие пассажиры.

Под болтовню двух пожилых женщин почти задремала вновь, когда одна фраза заставила меня похолодеть, и я решилась прервать беседу незнакомок.

– Простите, я тоже еду в Северную провинцию… Вы сказали, что ввели какие-то правила…

Силы Небесные! Пусть мне просто послышалось!

Недовольные моим вмешательством в размеренный разговор о рассаде петуний, мне все же ответили:

– Да. Если вы собираетесь там поселиться, а не погостить у местных, вам необходимо подать личное прошение наместнику. Лорд-герцог лично подписывает разрешение.

Когда спустя пять дней мы вышли ранним утром на станции в Форталезасе, я от всей души ненавидела дороги, кареты и, в общем-то, людей.

Мне до сих пор мерещился царивший на постоялых дворах запах тушеной капусты и перекисшей браги. Я с содроганием вспоминала влажные серые простыни, клопов, чувствовавших себя в комнатах постояльце вполне вольготно, и мышей, скребущихся за перекрытиями.

И несмотря на то, что перед каждой ночевкой с помощью своей магии я приводила номер в приемлемое состояние, у меня все равно время от времени возникало желание почесаться.

Оказалось, я гораздо более неженка, чем о себе думала. Однако меня грела и успокаивала мысль, что эти неудобства – ничтожная цена за свободу.

Тем более, что последний поздний ужин в придорожном трактире уже на территории Северной провинции показался мне сносным. По крайней мере, при взгляде на миску не возникало ощущения, что похлебку уже кто-то ел до меня.

Тело ломило от долгой неподвижности, да и мой изнеженный мягкими диванами зад тоже жаловался на неудобные деревянные сидения почтовой кареты. Увы, размять ноги во время поездки удавалось нечасто, и сейчас я с удовольствием прогуливалась вдоль станции, пока выгружали наш багаж, и откровенно глазела по сторонам, благо траурная вуаль на капоре позволяла не выглядеть дикой деревенщиной, впервые попавшей в город.

Удивительно, насколько мои ожидания не совпадали с реальностью.

В моем воображении рисовалась картина глубокого захолустья, жуткого запустения и неблагоустроенности. В то время, как на самом деле, все обстояло совсем не так.

Поразительно, как влияют на наше мышление слова. Слово «провинция» у жителей столицы всегда ассоциировалось с чем-то маленьким, местечковым, старомодным и неразвитым.

Стоя на почтовой станции Форталезаса, самого крупного города Северной провинции, я осознавала ошибочность этого мнения. Приходилось признать, что даже то, что уже доступно моему взгляду, говорило о том, что некоторые вещи не грех и нашему градоправителю перенять.

Чистые тротуары, ухоженные фасады домов даже не в самом респектабельном районе, питьевые фонтанчики, не было видно нищих и попрошаек… Как бы это ни было противно, но, судя по всему, лорд-герцог неплохо справлялся со своими обязанностями.

Мысли о наместнике ожидаемо заставили меня помрачнеть. Когда мы проезжали главные городские ворота, важный усатый стражник, проверяя наши паспорта, поинтересовался целью визита и напомнил, что мне сегодня же необходимо наведаться в префектуру.

У меня чесался язык спросить, неужели лорд-герцог самолично принимает и выслушивает всех приезжающих? Он, вероятно, работает день и ночь? Наверно поэтому у него не нашлось времени, чтобы самому написать своей отвергнутой невесте или прочитать ее письмо.

Я злилась. Очень злилась.

К унизительному ощущению того, что ты всего лишь незначительная помеха, ненужная и бесполезная невеста, от которой избавиться можно росчерком пера, примешивался гнев на бывшего жениха за его жестокость. Он не только бросил меня в сложной ситуации, когда семья разорилась, а отца не стало, он по сути нанес сокрушительный удар по моей репутации.

Это было недостойно леди, но я мечтала выцарапать ему глаза. Ну или как-то поставить его на место, холодно усмехнувшись в лицо. И я нежно хранила в сердце эту мечту.