Чтение онлайн

– Знаю. И оттого выгуливаю её. Ведь ты ездишь только летом к бабушке, – парировала я.

– Увы. Лондонские пробки, – фыркнула Лиззи, – ты береги мою «Лапочку».

Я вздохнула: обо мне тут явно пеклись меньше, чем о машине.

– В какой это хостел тебя занесло? – тем временем оглядела обстановку вокруг меня подруга.

– Это не хостел, а Кенет Кастл! – гордо заявила я.

Лиззи расхохоталась.

– Да, все твердили, что лорд Кеннет эксцентричен. Но не настолько же! Мало того, что тебе заплатят гроши, так еще и это! Я бы ни за что не согласилась жить в таком месте!

– Ну, здесь тепло, – выдвинула я свой главный аргумент.

Но Лиззи уже интересовало другое:

– Ты видела его?

– Портрет, который буду реставрировать?

– Нет, дурочка! Нафига мне твой портрет! Ты видела лорда Кеннета?

– Нет. Здесь только я и смотритель по имени Джон.

Лиззи надула губки. Она все уши прожужжала мне, что эта работа реальный шанс – стать леди Кеннет. Какой облом…

– Значит ни денег, ни нормальных условий, ни лорда, – подсчитала Лиззи убытки, – возвращайтесь-ка с «Лапочкой» домой. Один мой приятель из Британской академии говорил, что вполне мог бы пристроить тебя на полгода. А затем придумаем еще что-нибудь. Энн? Ты меня слышишь?

Но я уже не слышала.

В процессе разговора я подошла к окну и пропала. Из окна был удивительный вид. Скалы. Изгиб побережья. И скованное льдом море.

– Лиззи, я остаюсь, – сказала я.

Подруга только покачала головой.

Ланч был подан в общей комнате. И, к моему удивлению, Джон сделал его достаточно плотным. Вместо классических полупрозрачных сэндвичей, он приготовил скорее бургеры. А печенье заменили розовато-золотистые волшебно пахнущие маффины.

– В замке сейчас холодно, – словно прочел мое недоумение Джон, – калории вам понадобятся.

Я вздохнула, к тем, кто всегда следит за фигурой, я никогда не примыкала, но и превратиться в снежную бабу к концу зимы мне не улыбалось. Надо будет съездить в город, купить себе йогурт что ли… Но это, боюсь, произойдет только тогда, когда растает снег, и я смогу добраться до «Лапочки». А пока я во власти кулинарных пристрастий Джона. Что ж, отведаем этот сэндвич.

Оказалось, готовил Джон не так уж и плохо. Даже хорошо. Ладно, это или я такая голодная, или бутерброды такие вкусные. Черт, надо срочно ехать в город за своей полезной едой, а то снежная баба будет казаться прекрасной Венерой рядом со мной.

Некоторое время мы ели молча. Потом Джон начал чисто английские попытки поддержать разговор.

– Мне говорили, Аниа, что вы из России?

О да. Началось. Конечно, Джон. Я из России. Водка, медведи, балалайка. Или, в худшем случае: газ, нефть, золото, Достоевский.

К сожалению, практически все, кого я встречала в Англии, узнав о моей родине, делились на две части. Первые представляли себе глухую тайгу, из которой девочка Аня спаслась благодаря «гласности». Вторые сразу думали о футболистах или олигархах, приехавших в их страну из нашей. И почти никто не думал, что можно просто родиться в красивом городе на Неве.

– Да. Из Санкт-Петербурга, – вежливо ответила я.

– Санкт-Петербург? – переспросил Джон, – Я бывал там. Очень красивый город. Только слегка суматошный. Как Лондон, наверное.

– Нет, чуть помедленней. Хотя очень похоже.

– И у вас тоже есть крепость, – подмигнул мне Джон, – Петра и Паула, насколько я помню?

– Всё верно. Петропавловская крепость.

– Петропаулоуска,– повторил за мной Джон по-русски.

– Она стала основанием города. Сейчас Петропавловской крепости более трехсот лет, – я запнулась, поймав себя на мысли, что мой рассказ начинает смахивать на экскурсию Джона.

– Вот видите, мы с вами чем-то похожи, – он словно опять прочел мои мысли.

И, поймав мой удивленный взгляд, добавил:

– Мы оба из городов, хранимых их крепостями.

– Да, это точно.

– А еще ведь Санкт-Петербург – город Достоевского? – продолжал Джон. – Я читал «Преступление и наказание».

Я чуть не рассмеялась. Ну, вот, Джон все испортил! Достоевский, Толстой – базовый набор знаний любого иностранца о России. Впрочем, я слишком строга. Мы тоже первым делом вспоминаем Шекспира, а еще, наверное, Джейн Остин.

– Хорошая книга, – вздохнул Джон, но под напором моего пристального взгляда сдался, –

ладно. Скажу правду, книга ужасная. Я не понял и половины.

Мы оба рассмеялись. Отношения начали налаживаться.

Оказалось, пока я раскладывала вещи из маленького чемодана, устраивалась в комнате, выбирая, какую из шести коек мне занять, и болтала с Лиззи о странности её идей, старый добрый Генри привез ту часть моего багажа, которую я благоразумно оставила в гостинице.

Теперь у меня были все мои вещи, и ничто не мешало приступить к работе, для которой меня, в общем, и наняли. Хотя я предпочла бы для начала определить поле деятельности.

О картинах в Кеннет Кастл я слышала только то, что они в замке есть. Но в каком они состоянии я могла лишь предполагать. Конечно, это было весьма рискованно для реставратора: браться за работу не зная броду. И сначала я искренне хотела отказаться. Или хотя бы предварительно съездить в замок. Но все в Лондоне только и говорили, какая мне выпала удача. Собственный проект! У лорда Кеннета много друзей, и его рекомендации везде высоко ценятся! Тебя могут начать приглашать в другие дома, а это вовсе не так бесперспективно, как работать в Академии художеств на мизерном окладе государственного служащего! У лорда Кеннета могли быть и другие кандидаты-реставраторы! А он выбрал тебя! Подумать только, провести несколько месяцев в старинном замке! Да, это невиданная удача!

И так далее. И тому подобное.

Наконец, меня так воодушевили или напугали, что я приняла предложение, не раздумывая. По е-мейлу. За мизерную оплату. И даже не встретившись сначала с заказчиком.

Идиотка, что еще можно сказать?

А сейчас я изо всех сил старалась скрыть то, как трясутся мои коленки, пока Джон вел меня к злосчастной галерее.

– Традиция семейного портрета одна из древнейших в Англии, – в свойственной ему манере, рассказывал Джон, – сохранить свое изображение для потомков, да и просто покрасоваться, любили еще задолго до появление сэлфи. Так, родоначальником нашей галереи вполне можно назвать лорда Сэлвига Кеннета. Его портрет, по модному обычаю тех времен написанный в анфас, висит первым в галерее.

– Сэлвиг Кеннет? – переспросила я. – Как и нынешний лорд?

– Да. Это семейное имя. Всего Сэлвигов в роду было четверо. Гораздо больше, чем Джонов, между прочим.

Тут Джон подмигнул мне, а затем достал свою связку ключей и отпер дверь в длинный коридор.

Там царила непроглядная тьма.

– Прошу прощения, я закрываю портьеры, чтобы картины не испортили лучи солнца. Сейчас всё исправлю.

Джон побежал вперед и принялся раздвигать тяжелые бархатные занавеси. Так ясный ноябрьский день проник и в галерею нежданным гостем.