Чтение онлайн

Нет необходимости говорить о том, что при активном участии Петра I суд закончился вынесением приговора о смертной казни царевича Алексея, и в 1718 г. он умер под пытками. В том же 1718 г. Якоб де Би уехал из С.-Петербурга.

Драматично складывалась и дальнейшая судьба Крюйса. В 1713 г. в морском бою, преследуя шведскую эскадру, Крюйс посадил на мель свой корабль – 50-пушечный «Выборг». Состоявшийся вскоре суд (а судьи, по-видимому, являлись недругами Корнелия Крюйса) приговорил вице-адмирала к смертной казни. Суровую кару заменили ссылкой в Олонец (по другим данным – в Казань). Но царь Петр помнил заслуги Крюйса, и в 1715 г. Крюйс возвращен в Санкт-Петербург, назначен на руководящий пост в Адмиралтействе, стал вице-президентом Адмиралтейств-коллегии, а в 1721 г. получил чин адмирала. Скончался Крюйс в 1727 г.

…Несмотря на события, потрясавшие Петербург, жизнь голландской общины шла своим чередом. Болес ван Хартман (1683–1764), приехавший в город по контракту в 1713 г., строил шпили Адмиралтейства, Петропавловского собора, Симеоновской церкви [39] . Голландский купец Иоганнес Броувер (Johannes Brouwer) в 1713 г. подписал прошение парламенту Нидерландов об основании реформатской общины в С.-Петербурге [40] .

Голландский «каменных дел мастер» Конрад Христофор в 1715–1722 гг. строил дома в Кронштадте и Александро-Невском монастыре [41] . В «Истории Петра» А.С. Пушкин сообщает об одном из деяний царя: «Февраль 1717 г. Заключил договор с типографщиком Даниилом Леейвеном о напечатании Ветхого и Нового Завета на голландском языке, на половине листа, дабы припечатать потом и славенский текст, что и исполнено в 1721 году» [42] .

Из-за постоянного притока иностранцев первая протестантская община быстро разрасталась и вскоре оказалась перед необходимостью разделения конфессий. В 1717 г. учреждена голландская община, в 1719 г. открыли свою церковь англичане, за ними в 1723 г. – французы с частью немецкоязычных швейцарцев.

Голландцы были первыми, кто пожелал, чтобы службы в церкви велись на их родном языке. Якоб де Би, посол Генеральных штатов [43] при царском дворе, а также некоторые купцы в Санкт-Петербурге, готовые гарантировать жилье и содержание, обратились с ходатайством в классис [44] Амстердама, ответственный за церковь в Санкт-Петербурге, послать на службу в Санкт-Петербург голландского пастора. Такой кандидат был найден; 6 сентября 1717 г. рекомендательное письмо пришло пастору Херманусу Герардусу Грубе [45] . (Что касается пастора Нациуса, то он возглавил немецкую общину, и в 1730 г. немецкие лютеране открыли свою церковь Петрикирхе.) 20 ноября 1717 г. новый пастор голландской общины приступил к исполнению своих обязанностей. Эта дата считается началом голландской церкви в С.-Петербурге [46] .

Хотя в 1718 г. община насчитывала всего 84 семьи, число их возрастало. В списке членов общины за 1724–1728 гг. упоминалось 125 прихожан, делавших пожертвования в пользу церкви; среди последних было много купцов (известные купцы – Херман Мейер и Ян Лупс). Историк XVIII в. Якобус Схелтема (1767–1835) с присущим ему увлечением красочными подробностями сообщает о том, что остальные купцы с завистью во взоре наблюдали за процветанием торговых домов Мейера и Лупса. «Обладая монополией на торговлю смолой, господин Мейер, кроме того, поставлял риксдалеры и другое серебро для нужд императорского монетного двора, а также получал прибыль как банкир от сделок по переводу выплат за границу. Никто из голландских купцов никогда больше не пользовался таким исключительным расположением императора. Каждый раз, когда его призывали в Совет, император приказывал поставить для него стул прямо позади себя, чтобы иметь возможность непосредственно говорить с ним. Все называли его „богач Мейер“».

В социальном плане состав общины Голландской церкви в начале ее существования отражал разнообразие занятий жителей С.-Петербурга в годы правления Петра: здесь были купцы, морские офицеры, офицеры и матросы торговых судов, а также ремесленный люд, привлеченный для строительства нового города на Неве [47] .

Петр I испытывал теплые чувства к реформатам, работавшим на благо России. Один из них – голландский плотник Ария Гоутер. В 1718 г. он строил каналы внутри и вокруг Адмиралтейства, а с 1718 по 1728 г. строил Ладожский канал [48] .

Петр I иногда присутствовал при совершении реформатских церковных обрядов. Так было, когда в январе 1719 г. состоялись похороны бывшего царского лейб-медика и советника Арескина, умершего в Олонце. Его тело доставили по зимнему тракту в С.-Петербург, и здесь в доме покойного Петр I присутствовал при отпевании, которое совершил на голландском языке реформатский пастор, после чего он же произнес проповедь. О широкой веротерпимости Петра I свидетельствует тот факт, что тело Арескина, реформата по вероисповеданию, похоронили на территории православного Александро-Невского монастыря (ныне – Александро-Невская лавра).

Один из немецких дипломатов, живших в то время в Петербурге, подробно описал похоронную процессию, в которой участвовал и Петр I. «4 января 1719 г. совершены были великолепные похороны, – пишет немецкий автор. – Похоронная процессия направлялась в новый Александро-Невский монастырь, лежащий в 7-ми верстах от Петербурга. Его царское величество следовал за телом… Тело несли придворные медики и знатнейшие хирурги, одетые в черных мантиях, до самого моста в Немецкой слободе, в сопровождении бесчисленного множества народа, освещаемые 200 факелами, а от этого моста тело поставлено на сани, на которых и везено было уже до помянутого монастыря. Здесь, в монастыре уже, от самых ворот до часовни стояли по обеим сторонам солдаты, тоже с факелами, неугасаемыми на ветру, и его царское величество сопровождал гроб, держа в руке, по русскому обычаю, восковую горящую свечу, до самого могильного склепа, сделанного между склепами царевны Наталии и голландского контр-адмирала» [49] .

Что касается участвовавших в похоронной процессии реформатского и лютеранского пасторов, то, по сообщению того же автора, они «получили подарки флером и золотыми кольцами, на которых вырезаны были имя и день смерти покойного» [50] . Будучи реформатом, Арескин часть своих средств завещал Эдинбургскому госпиталю, а именно: «Деньги, вырученные от принадлежавшей ему мебели» [51] . Так причудливо переплелась в лице Арескина история пресвитерианской Шотландии, реформатской Голландии и православного Олонецкого края, где служил покойный лейб-медик. К этому надо добавить, что с 1719 по 1723 г. садовником Александро-Невского монастыря служил голландец Гарцын (Герсен) «Юрий Антонов» [52] .

В 1719 г. в Петербурге обосновался купец Варфоломей Борст. В числе других именитых голландцев он занимал пост старшины голландской реформатской церкви и был жертвователем в ее пользу. От голландской реформатской общины Борст просил Генеральные Штаты прислать в Петербург собственного пастора [53] . С 1720 по 1729 г. резидентом Генеральных Штатов в России был Вилде де Виллим (Willem; 1683–1729). В течение ряда лет он являлся жертвователем на реформатскую церковь в городе. В 1724 г. на крещении его сына Карела Фредерика крестным отцом стал сам царь Петр I [54] .

Голландская община, образовавшаяся в С.-Петербурге при реформатской церкви, построенной в 1708 г., со временем увеличилась. Некоторые из прихожан выполняли заказы православных общин города на Неве. Так, голландский купец Дирк Раш (Рам) в 1729 г. продал олово (по 7 руб. за пуд) для паяния железных листов на крыше Петропавловского собора [55] . В 1730 г. купец Абрам Лимбург поставлял материалы из Голландии для капитального ремонта Троицкого собора [56] . В мае 1732 г. по распоряжению Святейшего Синода голландскому граверу Оттомару Эллигеру жившему в С.-Петербурге, поручили гравировать штамп антиминса «в новопостроенную церковь, что в Летнем доме» императрицы Анны Иоанновны [57] .

В годы правления Анны Иоанновны (1730–1740 гг.) руководство общины решило построить новую церковь взамен сгоревшей деревянной и обратилось к русской императрице с прошением дозволить купить «обретающийся на Адмиралтейской стороне, перешед зеленый мост, на Мойке реке, по левой стороне перспективы угольный (угловой. – а. А.) дом господина генерал-лейтенанта Лефорта» [58] .

Прошение удовлетворили, и в 1730 г. голландцам выделили участок под церковь на углу реки Мойки и Невского проспекта. Впоследствии голландская община купила соседнее двухэтажное здание – на углу Невского проспекта и Большой Конюшенной, которым ранее владела графиня Строганова [59] . Образовался единый земельный участок, где «угольные дома» разделялись обширным пустующим двором.