Чтение онлайн

Книга расходов и приходов, другие документы называют нам имена тех мастеров, кто непосредственно строил и украшал дом с церковью. Каменные работы выполнили крестьянин Дмитрий Грачев и купец Иван Зайцев, печные – мастер Давыдов, лепные – скульпторы Коесков и Балин, живописные – художник Васильев, 3 августа 1833 г. за роспись плафона ему заплатили 2100 руб.

Голландская церковь получила новое богатое убранство. Позолоченная бронзовая люстра, помещенная в центре купола, за 7000 руб. была заказана у петербургского изготовителя бронзовых изделий Карла Тегелстейна. Восемьдесят четыре ее свечи хорошо освещали церковь во время торжественных событий. Кафедру проповедника, стоявшую напротив входа, изготовил резчик по дереву Херфурт по проекту Жако. Кафедру выполнили из сосны, инкрустированной ореховым деревом; обрамление и резьбу покрыли тонким слоем позолоты.

Вдоль боковых стен стояли скамьи для посольства и церковного совета. Скамьи для прочих членов общины стояли по центру, с проходами по обеим сторонам. Скамьи по боковым сторонам, входные двери, кафедру и деревянную отделку стен выполнили из красного дерева, для остальных церковных скамей использовали ясень. Все работы по дереву, хотя и не без трудностей, завершили к освящению церкви в январе 1834 г. [96]

Новую церковь открыли в воскресенье 14 января 1834 г. На торжество собралось много важных особ. Большую честь общине оказали своим присутствием будущие короли – принц Оранский Вильгельм II и его сын Вильгельм III. Они прибыли в Санкт-Петербург еще в декабре прошлого года и высказали готовность присутствовать при освящении новой церкви [97] .

Время окончания всего строительства устанавливается по прошению старшин церкви Петербургскому обер-полицмейстеру от 15 июня 1837 г. – по поводу задержки с поставкой чугунных изделий для окончательного оформления фасада: «Чугунный заводчик Санкт-Петербургский купец Карл Грейсон… при возводившейся постройке первого отделения оной церкви по условии обещал отлить четыре балкона с подлежащими к ним решетками и установить их на месте к 14 октября прошлого, 1836 года; между тем как таковые и к настоящему времени совершенно не отделаны» [98] . Когда же Карл Грейсон удовлетворил требование старшин? Ответ можно прочесть сегодня на одном из таких изделий – дворовых воротах со стороны Большой Конюшенной улицы: «1837».

Итак, сооружение дома Голландской церкви было завершено окончательно: оно продолжалось с 1831 по 1838 г. В архитектурном решении фасадов здания и его интерьеров виден один из образцов позднего классицизма второй четверти XIX в. с его утонченными, тщательно проработанными элементами декора. Лицо дома, обращенное к Невскому проспекту, украшено в центре торжественным 4-колонным портиком коринфского ордера. В треугольном тимпане фронтона помещен горельеф, изображающий двух ангелов, держащих раскрытую Библию. Над входом в храм можно было видеть надпись: «Deo et Servatori Sacrum» (лат. «Храм Богу и служителям»). Торжественным и величественным выглядел многоколонный большой круглый зал под великолепным куполом – необычный для сооружений такого рода в Петербурге, напоминавший об античном пантеоне, ротонде.

Сохраняемые в СПбГИА проектные листы для дома Голландской церкви, выполненные в 1830-х гг., имеют в правом нижнем углу подпись их исполнителя – Павла Жако. Он создавал свой оригинальный проект на основе предварительного решения де Ригеля и предложения А.А. Михайлова и от первого до последнего дня руководил строительством. Это отнюдь не умаляет роли де Ригеля. 31 декабря 1834 г. де Ригелю «за планы» выплатили задержанные 3000 руб., а всего вместе с ранее выданными 15 700 – 18 700 руб. [99] Этот факт заставляет думать о серьезном вкладе де Ригеля в дело создания Голландской церкви. 9 сентября 1833 г. «за исследование планов архитектора де Ригеля ректору Академии Михайлову» выдали 125 руб.

К церкви с круглым куполом пристроили два здания, в которых располагались магазины, ателье и кофейни. Сдача в аренду обоих флигелей «церковного дома» голландским торговцам, а также знаменитым русским людям и учреждениям, приносила церкви немалую прибыль. В XIX в. доход от сдачи внаем «церковного дома» в десять раз превышал размер пасторского жалованья. Большая часть доходов шла на нужды школы, которую церковь содержала совместно с немецкой и французской реформатскими общинами, немалые средства выделялись на благотворительные цели [100] .

Последующая жизнь здания голландской общины оказалась тесно связанной с развитием художеств в столице. На Невском проспекте в доме голландской церкви появилась вывеска музыкального магазина «Брандус и К°». Обстановка самого музыкального магазина описывалась следующим образом: «В новооткрытом музыкальном магазине каждый день множество гостей с трудом теснится за роялем Глинки, за его прелестным альманахом, составленным из произведений лучших наших композиторов, за очаровательным его вальсом, который оглашал два лета сряду цветники Павловского вокзала». Очевидно, в магазине стоял рояль, любители, приходя в магазин, разбирали на этом рояле нововышедшие издания, спорили о красоте того или иного вальса, заводили разговор и о театральных делах [101] .

В 1833 г. в только что построенной части дома на углу Мойки и Невского проспекта «наняло квартиру на втором этаже, состоящую из восьми комнат, для помещения выставки и продажи картин» недавно образованное Общество поощрения художников. Переданные ему помещения еще при постройке дома были специально приспособлены для этой цели.

В бумагах секретаря Общества Н.П. Сабко в номерах «Художественной газеты» можно видеть фамилии известных живописцев, картины и рисунки которых выставлялись в доме Голландской церкви: А.А. Иванов, О.А. Кипренский, А.Г. Варнек, Ф.Ф. Щедрин, М.И. Воробьев, К.П. Брюллов, А.Г. Венецианов, М.Г. Крылов, П.В. Басин…

Однако спустя три года, найдя плату за аренду чересчур высокой, Общество переводит свою выставку в другой место, о чем печатается соответствующая информация в «Художественной газете»: «Выставка отечественных художественных произведений, находящаяся в доме Голландской церкви, по распоряжению комитета онаго переведена в заведение г-на Снегирева и К°, находящееся в доме Брюна на Невском проспекте за Аничковым мостом».

Через 13 лет выставка вернулась снова на прежнее место, но уже на более льготных условиях. Об этом сообщает контракт: «За 1920 рублей серебром в год, с церковными дровами для отопления» [102] . Теперь Общество оставляет за собой выделенное ему помещение надолго – до 1870-х гг. В доме Голландской церкви встречались не только живописцы, но и скульпторы. Здесь находился широко известный литераторам Петербурга магазин французской книги.

В Российской Национальной библиотеке хранятся литографии с изображением видов Петербурга и его окрестностей – ценные документы, дающие нам возможность увидеть столицу России в середине XIX в. В свое время такая изопродукция распространялась по стране, продавалась за границу. В левом нижнем углу многих из них напечатано: «Издание Фельтена в доме Голландской церкви». Издательство находилось на первом этаже левой половины здания [103] , таким образом, прошлое дома Голландской церкви в XIX в. тесно связано с развитием в столице культурной жизни.

Что же касается приходской жизни реформатской общины, то первоначально богослужение в церкви совершалось на немецком и голландском языках: на голландском – с мая до октября, когда в Петербурге было много матросов из Голландии, а с октября до мая – на немецком языке [104] .

Голландская церковь находилась в ведении двух властей – голландской и российской, представленных нидерландским послом и Юстиц-коллегией. Последняя со временем стала все больше контролировать как внешнюю, так и внутреннюю сторону деятельности церквей, в том числе и инославных. Это зашло так далеко, что в 1842 г. голландская церковь настояла на придании ей статуса храма при посольстве лишь для того, чтобы избежать излишней бюрократии [105] . Таким образом, в 1842 г. голландская церковь получила статус «посольской церкви». В том же году приход возглавил новый пастор – В.Л. Велтер, прослуживший в общине до 1867 г. Велтер – типичный для XIX в. ученый-пастор, занимавшийся, к примеру составлением каталога собрания рукописей из библиотеки императора [106] .