Чтение онлайн

Закрыть бассейн можно одним росчерком пера. Подумайте, однако, о тысячах ленинградцев и их детях, посещающих плавательный бассейн, которые лишатся возможности получать хоть каплю здоровья в нашем экологически грязном и очень бедном на оздоровительные базы городе.

На ликвидацию бассейна и восстановление храма в первозданном виде потребуются огромные средства, а их в городе нет. Надо задуматься над этим серьезно, прежде чем вынести приговор этому «оазису в пустыне», который оживляет и восстанавливает силы ленинградцев, уводит детей из подворотен, чердаков, подвалов и темных парадных.

Ну а уж если сложилась действительно критическая ситуация и лютеранской общине не обойтись именно без этого храма, то убедительно просим найти возможность построить взамен новый бассейн.

А. Лукьянова (НПО «Экран»); С. Амиров («Гипроавтотранс»); А. Тихомиров (Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина) и еще 128 подписей представителей организаций, пользующихся услугами бассейна.

Как и авторы письма в редакцию, я – безоговорочно за возвращение здания бассейна его прежним хозяевам. Но – не одним из тех варварских способов, которые в массовом порядке брали на вооружение те, кто изгонял верующих из церквей, превращая храмы, соборы в склады и иные подсобные помещения.

Мне как журналисту довелось быть свидетелем рождения бассейна БМП, которому, кстати, скоро исполнится 28 лет. И вряд ли кто возьмется отрицать тот факт, что не будь сегодня здесь бассейна, само здание могло уже и не существовать. Пребывание в нем овощного склада быстрыми темпами разрушало фундамент и потребовало колоссальных усилий и средств для восстановления здания. А когда возникла угроза конструкциям дома, с помощью опытных специалистов ЛенЗНИИЭПа был разработан и претворен в жизнь так называемый проект усиления, запрещены занятия ватерполистов, прыгунов в воду, тренировки на батуте. Сейчас бассейн предназначен только для оздоровительного плавания.

Сложнейший капитальный ремонт всего комплекса, стоивший более миллиона рублей, устранил все угрозы зданию и создал прекрасные условия для оздоровления ленинградцев. Сегодня бассейн посещают более двух с половиной тысяч ребят.

Между прочим, вся работа экспертной комиссии состояла из поверхностного осмотра здания и полуторачасового заседания.

– Этой комиссии ставили цель – дать заключение, что бассейн разрушает здание, и таким образом выселить его до окончания аренды, – таково мнение Н. Н. Демичевой, архитектора ГИОПа (государственной инспекции по охране памятников).

Как сообщают ответственные специалисты из ЛенЗНИИЭПа В. Семенов и А. Бичуцкий, «…в настоящий момент после проведенных усилений конструкции здания находятся в удовлетворительном состоянии, и тенденции к разрушению нет».

Итак, кое-кому не терпится «спустить воду», выкинув на улицу и в подворотни тысячи людей. Жаль, что некоторые из моих коллег, не разобравшись в сути дела, помогают атаке на бассейн. Между тем руководители Балтийского морского пароходства – нынешнего хозяина бассейна на Невском – предлагают самый реальный и, на наш взгляд, человечный выход из положения. «Нами направлено письмо в Ленгорисполком с просьбой предусмотреть строительство нового бассейна. Готовы взять на себя его содержание». Это – из письма в редакцию начальника БМП В.И. Харченко.

Еще раз повторяю: конечно же, необходимо восстановить справедливость, попранную в 1937 году горе-правителями города на Неве. Но рубить сегодня с плеча – значит уподобиться тем, кто превратил замечательный памятник зодчества на Невском, святое место богослужений лютеран, в овощной склад.

Из содержания архивных документов следует, что уже вскоре после основания Санкт-Петербурга на Петербургской стороне стояла небольшая часовня с иконой Божией Матери Казанской, привезенной в 1710 г. по приказанию Петра I из Москвы.

Когда Петр I решил открыть России выход к Балтийскому морю и начал борьбу со Швецией, он взял эту икону «в путеводительницу своему воинству и в день брани на шведов в щит и покров и, победив до конца врага помощию Богоматери, основал на реке Неве новую столицу русского царства. А святую икону Божией Матери, как ограждение и освящение новой столицы, в сердце города поставил» [731] .

В 1733 г. на Невском проспекте была заложена новая церковь, и после ее освящения 3 июля 1737 г. в нее из часовни перенесли чудотворную икону [732] . Церковь Рождества Богородицы обыкновенно называли по имени перенесенной в нее иконы Казанским собором [733] . Ко дню освящения церкви Рождества Богородицы императрица Анна Иоанновна возложила на икону новую ризу. Историограф Санкт-Петербурга Г. Богданов по этому поводу писал: «Называется же сия церковь (Рождества Пресвятой Богородицы) по народному именованию Казанской, потому что в ней имеется местный образ Богородицы Казанской, который, украсив, дорогими каменьями, при освящении церкви поставить соизволила вечнодостойныя памяти государыня императрица Анна Иоанновна» [734] . Тот же автор сообщал о том, что этот собор возведен «собственною Ея Величества казною, и числится сия церковь придворная, в которой отправляются всякие торжественные Божии службы» [735] .

В записах академика Якоба Штелина (1709–1785), воспитателя великого князя Петра Феодоровича (будущий император Петр III), упоминается об украшениях «придворной церкви Казанской Божией Матери, построенной императрицей Анной на Невской першпективе»: «На главном карнизе поставлены апостолы и другие святые в натуральную величину» [736] .

В Казанском храме совершались не только будничные службы, но и архиерейские богослужения, а также бракосочетания лиц царствовавшей династии. Так, например, в «Санкт-Петербургских Ведомостях» от 10 июля 1739 г. сообщалось о том, что ранее, 3 июля, в Казанском соборе совершено «законнобрачное сочетание Ея Высочества благоверныя государыни принцессы Анны (Леопольдовны. – а. А.) с его светлостью принцем Антоном Ульрихом, герцогом Брауншвейг-Люнебургским, со учрежденною по церемониалу церемониею» [737] .

Анна Леопольдовна была племянницей императрицы Анны Иоанновны (1730–1740 гг.), и ее бракосочетание с Антоном Ульрихом, принцем Брауншвейг-Вольфенбюттельским, стало важным политическим событием. В начале 1739 г. о предстоящем браке оповестили иностранных послов, а 2 июля состоялось обручение. Супруга британского посла, присутствовавшая на церемонии, в письме к подруге рассказывала, что «на принце был белый атласный костюм, вышитый золотом; его собственные очень длинные белокурые волосы были завиты и распущены по плечам, и я невольно подумала, что он выглядит как жертва» [738] .

Венчание и свадьба состоялись на следующий день. От дворца по набережной Невы, а затем к Казанской церкви по Невской першпективе по ходу следования процессии выстроились армейские и гвардейские полки с ружьями, поднятыми на караул. В «Санкт-Петербургских Ведомостях» говорилось о том, что «в церкви Пресвятыя Богородицы Казанския на перспективе (Невском проспекте. – а. А.) церемонию брака отправлял Его Преосвященство епископ Вологодский» [739] . Это торжество сопровождалось проповедью, которую произнес преосвященный Амвросий (Юшкевич), епископ Вологодский (впоследствии архиепископ Новгородский); текст проповеди тогда же был напечатан с латинским переводом В.К. Тредиаковского.

Новобрачные выслушали приветственное слово «вернейшего их слуги и богомольца» Амвросия, епископа Вологодского, который, помянув и Адама с Евой, перечислил знатных предков жениха, начав от Велфов [740] . (Спустя два с половиной года Амвросий, уже восславляя Елизавету Петровну, назвал принца Антона и принцессу Анну «сидящими в гнезде орла российского нощными совами и нетопырями, мыслящими злое государству» [741] ).

В тот же день, 3 июля 1739 г. (ст. ст.), Клавдий Рондо, английский резидент в С.-Петербурге (с 1731 по октябрь 1739 г.), отправил донесение в Лондон на имя лорда Вильяма Гаррингтона, статс-секретаря короля Георга II. Английский посланник писал: «Сегодня, третьего июля, поутру около 11-ти часов, царица, принц и принцесса, великая княжна Елизавета Петровна, герцог и герцогиня курляндские, генералитет и высшее русское дворянство прибыли в церковь св. Казанския (иконы) Богоматери, стоящую при въезде в Петербург, и здесь русский архиепископ совершил бракосочетание принца и принцессы» [742] .