Чтение онлайн

Спустя 10 лет после закладки первого камня строительство Казанского собора закончили, и 15 сентября 1811 г. (в день коронации императора Александра I) последовало его торжественное освящение, которое возглавил митрополит Новгородский и С.-Петербургский Амвросий (Подобедов, 1799–1818). Граф Дмитрий Иванович Хвостов (1757–1835), присутствовавший на этом торжестве, написал «Оду на освящение Казанския церкви». Вот ее начальные строки:

Предвечным светом озаренны,

Земныя дивны красоты

Влекут мой разум восхищенный

На горни неба высоты;

Сам Царь стремленьем сердца, взора,

Средь вдохновенного собора,

Курит чистейший фимиам;

Сыны российския Державы

Возносят глас: Бог сил, Царь славы,

Взошел в великолепный храм! [791]

В литературных кругах того времени Д.И. Хвостов был известен как «бездарный стихотворец и метроман, последователь ложноклассицизма». Но в данном случае его «Ода» представляет исторический интерес – как свидетельство современника и очевидца тех событий.

А теперь слово историографу Санкт-Петербурга Павлу Свиньину, который пишет о Казанской церкви (соборе) в прозе. «Освящена самым блистательным образом, в присутствии Его императорского Величества и всей августейшей фамилии. Начиная от Зимнего дворца до самого нового собора стояли в параде войска, все дома и улицы наполнены были народом, к чему благоприятствовала также прекрасная погода. Бывший по сему случаю вокруг сего великолепного храма крестный ход был самый величественный» [792] .

Особое внимание Павел Свиньин уделил главной святыне нового собора – Казанской иконе Божией Матери: «По освящении собора на святую икону была положена новая риза из чистого золота, украшенная драгоценными камнями и жемчугом, из коих большая половина принесена в дар государынями и императрицами Елисаветою Алексеевной и Мариею Феодоровной, а синий драгоценный яхонт – великой княжной Екатериной Павловной» [793] .

Иностранцев, живших в Петербурге, изумляли русские рабочие, строившие Казанский собор. «Им, этим простым мужикам в рваных полушубках, не нужно было прибегать к различным измерительным инструментам; пытливо взглянув на указанный им план или модель, они точно и изящно их копировали. Глазомер этих людей чрезвычайно точен, – сообщал один из зарубежных гостей. – С окончанием постройки собора торопились; несмотря на зимнее время и 13–15 градусов мороза, работы продолжались даже ночью. Крепко зажав кольцо фонаря зубами, эти изумительные работники, забравшись на верх лесов, старательно исполняли свое дело. Способность даже простых русских в технике изящных искусств поразительна» [794] . И снова слово графу Хвостову.

Здесь собранны искусств громады

Пребудут ввек в числе чудес;

Здесь зависть потупляет взгляды,

Сретая красоты небес;

Здесь ныне совокупно зрима

Краса Афин и древня Рима;

Здесь новый в Севере Сион,

Презря времен удары грозны,

Расскажет громко в лета поздны:

Кто росс? – каков искусством он? [795]

Почетный храмостроитель граф Александр Строганов простудился на церемонии освящения Казанского собора и умер через несколько дней, «успев поласкать себе совесть священным изречением: „Ныне отпущаеши раба своего“» [796] . Отпевание графа Строганова состоялось в Казанском соборе, а затем процессия проследовала на кладбище Александро-Невской Лавры (Приложение 1).

Вот что пишет об этих событиях Н.И. Греч: «Собор освятили 8 сентября 1811 года, а через неделю он (граф Строганов) скончался и был отпет в новом храме. При сем случае произнесено было надгробное ему слово иеромонахом Филаретом (Дроздовым. – а. А.), что ныне митрополит Московский: оно возбудило общее внимание к таланту юного оратора. Напечатано оно в 1-й книжке „Вестника Европы“ на 1812 год. Граф Хвостов довольно хорошо воспел новый собор и удостоился следующей эпиграммы:

Хвостов скропал стихи и, говорят, не худо!

Вот храма нового неслыханное чудо! [797]

А теперь слово Г.Р. Державину, написавшему стихотворение «На освящение храма Казанския Богородицы в С.-Петербурге»:

Так есть ли силой теплой веры

Мы и невидимое зрим,

Мой дух сквозь непостижны сферы,

Как огнекрылый Серафим,

Парит в обитель душ блаженных,

И в чувствах тонких безмятежных

Молитвы слышит их за нас.

Перед судеб святым ковчегом

Давид по струнам перстов бегом

От гуслей льет сладчайший глас.

Казанскому собору суждено было стать уникальным памятником архитектуры русского классицизма. Его скульптурное оформление выполнили: И. Мартос, И. Прокофьев, В. Демут-Малиновский, Ф. Щедрин, С. Пименов. В росписи собора и создании икон для него участвовали В. Боровиковский, А. Егоров, В. Шебуев. Кисти Боровиковского принадлежало изображение императора Константина и матери его Елены, великомученицы Екатерины и киево-печерских чудотворцев Антония и Феодосия. Кисти Карла Брюллова принадлежал запрестольный образ главного алтаря – Взятие на небо Божией Матери.

Фасад Казанского собора украсили барельефы Федора Гордеевича Гордеева (1749–1810) «Благовещение», «Бегство в Египет», «Рождество Христово» и «Собор Богородицы». Федос Феодорович Щедрин (1751–1825) выполнил для Казанского собора барельеф «Христос, ведомый на Голгофу». В том же соборе находилась статуя Щедрина «Евангелист Лука» [798] .

Иван Петрович Мартос (1750–1835) украсил Казанский собор барельефами «Источение воды из камня (1804 г.), «Зачатие Божией Матери» и «Рождество Богородицы» (1807 г.). Он же исполнил бронзовую статую св. Иоанна Крестителя на портике собора [799] . В украшении Казанского собора участвовали скульпторы Иван Прокофьевич Прокофьев (1758–1828) [800] и Павел Петрович Соколов (1765–1836). Из работ П.П. Соколова известны «4 евангелиста» и «Св. Троица» в бронзе для дарохранительницы Казанского собора [801] .

Некоторые скульптурные украшения для Казанского собора вышли из мастерской Василия Ивановича Демут-Малиновского (1779–1846). Это статуи св. пророка Илии и св. апостола Андрея [802] . Степан Степанович Пименов (1784–1833) за статую св. равноапостольного князя Владимира, изготовленную для Казанского собора, получил звание академика [803] .

Интерьер Казанского собора украшали и иностранные мастера. Одним из них стал французский скульптор Жак Доминик Рашет (Rachet e) (1744–1809). Он окончил Академию художеств в Копенгагене, с 1772 г. жил в Гамбурге, откуда в 1779 г. выехал в Петербург. В России его ждала блестящая карьера: с 1785 г. Рашет – академик, с 1800 г. – профессор Российской Академии художеств [804] . Он так долго прожил в России, что его можно назвать русским. Рашет настолько сблизился с русским обществом, что современники величали его Яковом Ивановичем. Он создал скульптурные портреты ряда своих современников, в том числе – мраморные бюсты Г.Р. Державина и его жены. По этому поводу великий поэт сложил стихи, где есть такая строфа: