Чтение онлайн

Какое-то время никто не входил и не выходил из ее бывшего дома. Потом из дверей вылетел мальчик лет двенадцати. Он прислонил скейтборд к стене возле входа и начал натягивать шлем. Она молилась, поскольку его родители наверняка не знали, что им тоже стоило молиться, дабы их дитя не ехало на скейте вниз по склону крутого холма. Мальчишка наверняка погибнет, когда на скорости сто сорок километров в час вылетит на оживленный перекресток. Наконец он закрепил шлем и направился по тротуару в сторону колледжа. Она облегченно вздохнула. Потом снова позвонила Рею. Он не ответил.

В ее доме загорелся свет. Обеспокоенные родители? Жаль, что она не может успокоить их: «Ваш сын пошел вверх, а не вниз». Вместо этого она снова набрала Рея. На этот раз он ответил.

— Я в Уиттье, — сообщила она. — Похоже, дома никого нет. Ты разговаривал с Раппапортом?

— Я отдал рубашку. Не знаю точно, что они думают, но, кажется, мне скоро понадобится адвокат, — ответил он. — Думаю, они арестуют меня. Раппапорт считает, что рубашка очень важна для следствия.

«Раппапорт думает, что она мертва и что это сделал я» — вот что услышала Кэт за этими словами.

— Он выслушал все про Идиллвайлд и резервацию, записал и сказал, что проверит. Взял твой номер телефона, хочет тебя видеть тоже. И…

— Ну что?

— Он показал мне видео. Его интересовало, смогу ли я узнать Лей. Я увидел женщину в кепке и солнцезащитных очках. Я видел кого-то, кто был никем или был кем-то.

— Черт побери! Это была Лей или нет? Это могла быть она? Ты не можешь узнать собственную жену? Как она двигается? Ее нос? Ты правда не смог ее узнать?

— Это могла быть Лей! Но могла быть и ты! — ответил он. — Было всего лишь ощущение.

— Какое?

— Что это она.

— У тебя было ощущение, что это она?

— Одно движение… что-то. Не знаю, как сказать.

— Так что полицейские собираются делать? — спросила она.

— Раппапорт говорит, что Лей нет уже восемь дней. Это вызывает беспокойство. За ним закрепили это расследование. Он собирается повидать родителей Лей, съездить к ней в офис. Теперь-то все и начнется, Кэт. Он снова спросил меня, не знаю ли я, где она. Какой твой план?

— Я просто сижу здесь на холме, как дура. Не знаю, куда подевались Хаббелы.

— Давай поразмышляем. Сейчас уже почти шесть. После работы он выгуливает собаку в Пенн-парке. Он так делает много лет.

— У них никогда не было собаки, когда Лей жила с ними.

— Это гончая. Готов поспорить, он сейчас в парке, — подытожил Рей. — Он любит покормить уток и расслабляется там после работы до самого заката. Я выезжаю. Подожди меня.

— Но ты сказал…

— Я только что звонил матери, она сняла трубку, а потом сразу же ее положила. В последнее время она все время так поступает. В общем, я знаю, что в физическом плане с ней все в порядке. Давай встретимся с ним вместе. Мне все равно надо с ним выяснить отношения.

ГЛАВА 25

Дневная жара не хотела уступать вечерней прохладе. Горячий воздух романтично дрожал, словно курящийся фимиам. Ярко светило солнце. Безусловно, людям в Пенн-парке можно было позавидовать. Там у них были их дети, их стейки и соус для шашлыка, их собаки и их дерн. Дерн… Рею нравилось это слово. На поросшем травой холме в золотистых лучах солнца целовались влюбленные, а утки крякали, плавали по медленному ручью и бегали по траве.

Они ощутили воздух, напоенный сладким цветением растений. Они обходили валуны и канавы, попадавшиеся им на дорожке. Лей выросла возле Пенн-парка. Она рассказывала ему о летних развлечениях и о том, как она тоскует по тем длинным дням, когда у нее не было настырных клиентов и сжатых сроков.

— Мы катались на карусели, — рассказывала она. — Ох, ты не представляешь, какая стояла жара, как у нас кружилась голова. Мы падали на землю. Она была сладкой на вкус.

Его воспоминания о жаре в основном ассоциировались с домами без кондиционеров, с таким спертым воздухом, что можно было задохнуться. Он смутно помнил Пенн-парк, так же как Диснейленд. Он был там один волшебный раз, который он помнил довольно туманно. Почему Эсме не водила его туда, когда они жили на Брайт-стрит? Он не мог этого понять. Может, она была слишком занята на работе, стараясь их прокормить.

— У них были ремесленные программы. Я научилась плести пластиковые браслеты. Мы с Кэт приносили сюда наших кукол и создавали для них целый мир. Если мы их забывали, насекомые съедали их платья.

Рей с Кэт в поисках Джеймса Хаббела подошли к качелям. Рей с удивлением обнаружил, что раньше эти качели казались больше. Он уселся на них, а Кэт сильно толкнула его, раскачивая качели.

— Ты его видишь? — шепотом спросила Кэт, потому что Джеймс Хаббел стоял на соседней лужайке, его собака рыскала в нескольких десятках метров от него.

— Да. — Рей остановил качели.

— Он даже не надел на нее намордник! — бушевала Кэт.

— Думаю, он нарушил правила, когда уже вошел в парк с собакой.

— Ну люди не должны…

— Послушай, Кэт. Я хочу, чтобы ты побыла здесь.

— Что? Это же была моя идея.

— Ты никогда не замечала, как сложно говорить напрямик в присутствии кого-то третьего?

Все еще держась за качели, она вздохнула и ответила:

— Ну ладно. Это действительно так.

— Мне надо с ним поговорить.

— У меня с Джеймсом более дружеские отношения. Он помнит меня, Рей. Я знала его, когда была ребенком.

Пока они спорили вполголоса, мимо них с криками пронеслись двое мальчишек, стараясь поймать прыгающий мяч.

— Дай мне.

— Нет, это ты дай мне!

Не дожидаясь, пока все закончится плохо, к ним подошел мужчина с седой бородой и поднял одного ребенка за одежду, словно кошка котенка.

— Сейчас его очередь, — сказал он твердо и отнес брыкающегося малыша к красному столу, покрытому полосатой тканью.

— Мама даст тебе хот-дог, если ты немного помолчишь.

Мальчишка замолчал и начал уписывать хот-дог, политый горчицей. Ребенок, которому достался мяч, вернулся и сел напротив товарища. Они начали строить рожи и кидаться друг в друга жареной картошкой.

— Он считает, что я убил его дочь, — сказал Рей тихо. — Нам надо поговорить.

Он встал с качелей и направился к Хаббелу.

Кэт осталась на месте. Она села на качели и начала смотреть ему вслед.

Пес Хаббела, Марли, помчался за каким-то мальчуганом. Тут же появился его сердитый отец и принялся отчитывать Хаббела. Тот извинялся, но как-то нехотя. Когда Марли наконец вернулся, хозяин отчитал его мягким, но твердым тоном: