Чтение онлайн

Для перевозки требовалась уйма телег, табуны лошадей и горы фуража для них. Ситгарские тележники, колёсники, кузнецы и шорники неплохо наварились, поставляя вампирам свои товары. Григотцы скупили у соседей-веирцев всё, что те могли им продать. Сами веирцы, хотя и получили предупреждение Единого, отнеслись к идее переселения более, чем прохладно, а потому охотно продали Григоту транспорт и излишки лошадей. На всё это требовались огромные деньги, которых у клана не было. Выход из положения нашёл Дилль.

Он вспомнил слова короля Юловара, когда тот награждал его званием рыцаря и именными землями. А именно, о золотых разработках в Альфитрианских холмах. Наладив добычу золота, клан смог бы оплатить все предстоящие расходы, единственная затычка была в том, что эти пресловутые холмы находились на территории Запретного предела. На самом краю, правда, но оттого не становились более доступными. Запретный предел, где бродили поднятые Единым мертвяки, нападавшие на всё живое, где обитали разнообразные чудовища, выведенные могущественным големом для охраны этой территории, был местом чрезвычайно опасным. А кроме толп зомби и огромного количества хищников Запретный предел истово охраняли Великие драконы — они не разбирались, кто и с какой целью преступил границы и сразу сжигали нарушителя. Чтобы добывать золото нужно было каким-то образом договориться с Единым и драконами. И если со вторым Дилль ещё мог помочь клану, то с первым, увы. Ну не вхож он ни в число истовых поклонников Единого, ни в круг лиц, с которыми сверхголем считал нужным говорить. Этот круг, кстати, был чрезвычайно мал: гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский.

Дилль в очередной раз отправился в Запретный предел, чтобы найти Тринн и Аида. Илонна, разумеется, не отпустила его одного (в Григоте после той жестокой битвы с хивашскими мертвяками погибло много воинов и осталось очень много красивых или хотя просто привлекательных вдов) и отправилась вместе с мужем на встречу с драконами. Переговоры прошли успешно: Тринн и Аид пообещали не трогать клыкастиков, если те не сунутся дальше Альфитрианских холмов. Более того, Великие сами предложили переговорить с големом, и Аид, не откладывая дела в долгий ящик, скрылся в чернильной Тьме. Час спустя он вернулся и сказал, что голем хоть и не обрадовался, что в Запретном пределе будут шастать посторонние, но пообещал специально не натравливать на них защитников. Воодушевившихся григотцев Аид охладил: специально Единый против них посылать зомби и монстров не будет, но и запрещать им отведать живого мясца тоже не станет. То есть, никто вампирам свободного прохода в Запретном пределе не обещает. Смогут пробиться к холмам и наладить добычу золота — хорошо, не смогут — значит, не судьба.

Патрули были реорганизованы и укрупнены, и спустя пару месяцев дорога к Альфитрианским холмам была пробита. Первым делом вампиры возвели частокол, огородив заброшенный давным-давно рудник. Большинство ремесленников и крестьян Григота переквалифицировались в рудокопов, и ещё два месяца спустя первая партия альфитрианского золота ушла в оплату долгов. Король Юловар, кстати, узнав о начавшейся добыче золота, состроил недовольное лицо — подарив Диллю эту землю, он и не предполагал, что кто-нибудь туда сможет не просто добраться, но и воспользоваться ей. Та давняя шутка вышла Юловару боком.

Впрочем, он в накладе всё равно не остался: натравил на главу клана Дракона суперинтенданта со списком налогов. Господин Дроган, сменивший на этом посту мастера Харнора, взялся за дело рьяно: налогов было столько, что клан Дракона должен был оказаться перед королевским казначейством в больших долгах. Получалось, что выгоднее вообще не добывать золото. Впрочем, на хитрых фискалов всегда находились ловкие и умелые люди. Дилль приватно переговорил с мастером Харнором — ибо один финансист всегда найдёт способ обдурить другого, и главный казначей Академии посоветовал Диллю просто исказить отчёты. Правда, предупредив, что это незаконно и наказуемо, но если не поймают на горячем, то…

В результате официальная добыча золота уменьшилась раз в десять, суперинтендант моментально примчался к мастеру Нугейру с проклятьями и обвинениями. На что вампир ответил, что добыча действительно сильно уменьшилась, потому что зверюги Запретного предела начали целенаправленную охоту на рабочих и караваны. Господин Дроган продолжал сыпать обвинениями и угрозами пожаловаться королю, и мастер Нугейр предложил суперинтенданту лично проследовать в Запретный предел, чтобы убедиться в истинности положения дел. Разумеется, никто никуда не последовал, королевская казна продолжила получать кой-какие налоги, а клан Дракона постепенно отстраивал новое поселение в восточном Ситгаре.

Веирцы, видя, как соседний клан активно готовится к бегству, откровенно потешались над «перепуганными зайцами» и традиционный праздник обмена, который проводился между кланами ежегодно, проводить отказались. Их опасения были понятны: после осады хивашских зомби в Григоте погибло много мужчин. Женщин тоже, но не так много. Соответственно, на праздник обмена григотцы могли выставить много свободных женщин. И возжелавший получить таким образом жену воин должен был перейти в чужой клан. На обычных праздниках обмена соотношение ушедших и примкнувших всегда было примерно одинаковым, но теперь всё изменилось — клан Веир мог потерять много больше, чем приобрести. А точнее — только потерять, потому что григотцы не станут искать чужих женщин, когда у самих их полно. Старейшины Веира не желали терять такое количество воинов и впервые в истории отношений кланов отказались от праздника обмена. В Веире многие были этим недовольны, но пока дальше разговоров дело не шло. Да и не все веирцы придерживались мнения, что клан Григот окончательно спятил со страху, если готов бросить свой город и бежать куда глаза глядят. Многие были уверены, что не так уж и неправы старейшины Григота, ведь в случае появления в этом мире демонов Веиру долго не выстоять. Другое дело, появятся ли тут демоны или нет, неизвестно, а скитаться под лучами палящего солнца вампирам не хотелось. Так что, Веир просто наблюдал за метаниями Григота, сам в этом направлении ничего не предпринимая.

А солнце, да, доставляло проблемы вампирам с их огромными глазами, привыкшими к полутьме сумрачных земель. Поздней осенью, зимой и ранней весной, когда небо почти всё время закрыто тучами, вампиры ещё худо-бедно терпели солнечный свет, закрываясь повязками и нося глухие одежды и перчатки. Но вот с наступлением тепла им приходилось туго. Особенно страдали чувствительные глаза. К счастью, на помощь пришла Академия и даже при этом не сильно разорила клан Дракона — для вампиров сделали специальные магические очки, затемняющиеся на ярком свете. Нет, можно было бы не платить по золотому за экземпляр и обойтись простым закопчённым стеклом, но очки были хороши тем, что подстраивались под освещение и не доставляли никаких неудобств. Так что, к нынешнему моменту все вампиры клана Григот были оснащены затемняющими очками и не боялись за своё зрение за пределами сумрачных земель.

А людям клана: воинам, бывшим рабам, ремесленникам и крестьянам солнечный свет и вовсе никаких проблем не доставлял. Зато доставляла проблемы темнота Запретного предела, куда в патрули приходилось выдвигаться не только вампирам, но и людям. Спасали магические очки, позволяющие видеть в темноте, но их постоянно не хватало, да и подзаряжать приходилось часто. Гунвальд, командовавший одним из патрулей, сопровождавших караваны, вообще носил с собой пару таких очков, чтобы быстро поменять «сдохший» экземпляр на рабочий.

Каршарец, попавший в Григот, можно сказать, случайно, так здесь и остался. Хотя король Юловар звал его обратно в телохранители, для чего однажды даже не поленился поговорить через мага-связиста. Гунвальд в своём стиле, то есть, совершенно не заботясь об этикете и прочей ерунде, ответил отказом, мол, ему тут куда интереснее. Заодно пригласил короля приезжать — «тут на таких монстров можно поохотиться, что все герцоги обзавидуются трофеям». Юловар, привычно пропустив мимо ушей все непочтительные эпитеты, всё же отказался от визита в Григот, но попросил каршарца при случае передать ему башку какого-нибудь монстра пострашнее — на стене в охотничьем домике будет висеть. Гунвальд обещание перевыполнил: три месяца спустя в королевский дворец прибыла команда вампиров, привёзшая целый фургон чучел разнообразных тварей Запретного предела.

Сам каршарец при этом не поехал, ибо опасался, что король, умевший быть убедительным, всё-таки сумеет его уговорить покинуть Григот. А куда Гунвальд денет двух красавиц-жён? Каршарец, почти не знавший поражений на любовном фронте, без труда сумел завоевать сердца двух вампирш — вдовы средних лет и совсем юной девушки. А что? Он — человек видный, отличный фехтовальщик и, в конце концов, просто красавец. Да ему даже выбитые зубы, которых он лишился при нападении на короля дохлого колдуна, маги-врачеватели вернули на место. Так почему бы настоящему каршарцу не иметь двух жён? Правда, в Григоте дела всегда обстояли с точностью до наоборот: у одной женщины было несколько мужчин, но Гунвальда это волновало меньше всего. Он объявил молоденькую и озорную Фаллиту своей второй женой, в довесок к вечно спокойной Тильде. А то, что ему за это периодически бросали вызовы, Гунвальда даже радовало: драки в Запретном пределе — это, конечно, хорошо, но ведь без настоящего поединка на мечах можно и квалификацию потерять. В общем, Гунвальд жил в Григоте полной жизнью и менять её на затхлый климат королевского дворца не собирался.