Чтение онлайн

Затем был успешный дворцовый переворот. Точнее, не совсем успешный — король сумел удрать потайным ходом из рук заговорщиков, но глава заговора — герцог Фрадбург, не сильно этим озаботился. Он был настолько уверен в успехе, что даже разрешил второму магу Академии временно оставить в живых полувампира Тео — тоже ученика мастера Орхама, который стал магом. Коэри настаивал на немедленной смерти полувампира, как свидетеля его предательства, но руководители заговора не услышали этой просьбы. Коэри пришлось довольствоваться обещанием, что мастер Гвинард неминуемо прикончит Тео, когда в том отпадёт надобность.

Для остальных учеников Орхама, находившихся в Тирогисе, Коэри придумал правдоподобную историю. Как самый старший в этом отряде, он взял руководство на себя, с нетерпением ожидая, когда же Фрадбург начнёт выполнять обещание. Но герцог не торопился — слишком много нужно было сделать, чтобы укрепить свою власть. Каждый раз, вспоминая этого старого вельможу, Коэри испытывал приступ бешенства. Из-за этого хитрого, но слишком самоуверенного аристократа он пошёл на предательство, именно из-за него был потеряны все плоды заговора, начавшегося столь успешно. Фрадбург недооценил изворотливость короля Юловара, за что и поплатился собственной головой. Коэри пытался предусмотреть возможность нападения на Фрадбурга и глав кланов в момент их собрания, но ведь и он не всеведущ. Он никак не мог предположить, что король с сообщниками поступит так нагло: попросту перевербует вампиров и двинется прямо к залу, где проходило заседание глав кланов.

В жаркой схватке погиб его брат Каюри. Сам Коэри тогда находился на другом посту и прибыл к месту уже поздно. Тронный зал был разрушен и заполнен дымом, повсюду виднелись обломки мебели, на стенах горели гобелены. Главы кланов валялись вокруг трона, как упившиеся пьяницы — стонали и тихо ругались, а некоторые, напротив, лежали неподвижно. На самом троне с глупым видом восседал дальний родственник короля, с которого слетело заклинание внешности. А над всем этим безобразием словно нависал внешне тщедушный маг в одежде вампирского воина — от него веяло смертельной угрозой.

Вампир привык принимать решения быстро, и в тот раз тоже не стал затягивать. Коэри прежде, чем приказать атаковать неизвестного мага, подскочил к герцогу Фрадбургу, который таращился неподвижным взглядом в расписной потолок. Убедившись, что его временный покровитель мёртв, Коэри мгновенно оценил ситуацию и дал команду к отступлению. А проще говоря — к бегству. Во дворце отряду больше делать нечего — в лучшем случае преемник герцога Фрадбургского не обвинит в его смерти вампиров и забудет выделить им обещанную военную помочь. В худшем — отряд попросту казнят. Либо за небрежение обязанностями — ведь этот демонов маг как-то попал сюда, либо, если к власти вернётся король, за предательство.

Проклятый маг успел убить нескольких соратников Коэри, сам он едва не получил огненный шар меж лопаток, в последний момент успев нырнуть в потайной ход и отделавшись небольшим ожогом спины. Четверо, включая самого Коэри, только четверо в результате из всего отряда выжили. Потом было долгое бегство. Коэри сразу решил, куда бежать. Восток для них навеки закрыт — там, за ничейными землями, находятся владения вампиров. Какие бы разногласия ни имелись между тремя вампирским кланами, но узнав о предательстве наставника, в любом городе его учеников объявят лишёнными имён и казнят самым страшным и мучительным способом. И Коэри никак не мог бы доказать, что пытался действовать в интересах клана. Север — там Подгорное королевство. Гномы не любят вампиров и при каждом удобном случае устраивают драки. Там не выжить беглецам. Юг сразу отпал — там хиваши с их шаманами, колдуньями и поднятыми мертвяками. Оставалось одно направление — на запад. Коэри за время своей недолгой службы при дворе успел наслушаться местных сплетен и прекрасно знал о натянутых отношениях между Ситгаром и Тилисом. Он понадеялся, что там беглецов примут и оценят их воинские таланты.

Четвёрка вампиров долго скиталась по западным лесам Ситгара. Они охотились на дичь, иногда воровали овец у крестьян, при этом стараясь не попадаться на глаза людям — не хватало ещё, чтобы местный барон переполошился и вызвал для облавы войска. Коэри не сомневался, что ловким вампирам спокойно удастся уйти от облавы, особенно ночью, но к чему им лишние неприятности? Поэтому вёл свой крохотный отряд на запад как можно более скрытно.

Началась война. Тилис вошёл на территорию Ситгара. К тому времени, когда произошла первая встреча с тилисскими разъездами, вампиры выглядели хуже оборванцев, что просили милостыни вдоль дорог. К счастью вампиров, командир тилисского разведотряда был человеком неглупым и быстро успокоил своих солдат, решивших порубать в капусту кровососов. Или сыграло свою роль то, что Коэри успел назвать имя архиепископа Тиагедского, который якобы отправил их небольшой отряд в диверсионный рейд по Ситгару? Он ведь знал, какую силу имеет этот церковник и как его боятся даже тилисские военные. Что будет, когда Тиагед узнает о его лжи, Коэри предпочитал не думать. В конце концов, он всегда успеет убить себя — честно говоря, Коэри настолько морально устал, что только ответственность за троих товарищей ещё удерживала его от ритуального самоубийства.

К огромному удивлению Коэри архиепископ Тиагедский не только не обвинил вампира во лжи, но и весьма благосклонно поговорил с ним, отослав стражу. Потом с задумчивым видом долго рассматривал столь необычную личность и в конце концов предложил маленькому отряду вампиров службу. Церковнику нужны были их воинские навыки и умение тихо и без свидетелей устранять возможных неприятелей. Правда, перед тем Тиагед потребовал от них кровавой клятвы верности лично ему. Коэри согласился, но с остальными внезапно возникла заминка.

Бывшие ученики мастера Орхама за время их скитаний постепенно перестали воспринимать Коэри, как своего командира. Все они оказались в одинаковом положении, вместе бедствовали, скрывались от погонь и жрали всякое дерьмо. Каждый из них стал изгоем в родном клане, и троица решила, что Коэри теперь перешёл все дозволенные границы, решив за них дальнейшую судьбу. Они не желали приносить клятву крови и хотели получать деньги за свою работу, о чём в разговоре Коэри и архиепископа речи вообще не шло. Коэри не стал устраивать разборки с бывшим друзьями, не стал им напоминать, что все они живы только милостью церковника и его желанием обзавестись умелыми убийцами, а просто предложил пройти к архиепископу и высказать ему свои претензии. Глупцы так и сделали. Архиепископ — человек, без сомнения, очень умный и опытный, мгновенно оценил ситуацию и слегка кивнул… не троице, а Коэри. И Коэри, ещё вчера готовый отдать свою жизнь за своих товарищей, нанёс три удара по затылкам стоящих перед ним вампиров. Ворвавшаяся по зову Тиагеда стража повязала наглых вампиров, а сам церковник протянул Коэри руку для целования. В душе кипя от злости, Коэри почтительно склонился и поцеловал перстень архиепископа. Так он стал предателем вдвойне.

Несмотря на близость к самому архиепископу, Коэри в любой момент могли убить. Просто за то, что он вампир. Тиагед, надо отдать ему должное, быстро нашёл выход из положения: он обрядил Коэри в просторный балахон, а на голову заставил надеть мешок с прорезями для глаз. И объявил, что этот человек — отшельник и преданный последователь Церкви, поклявшийся не снимать с лица мешковины до полной победы над врагами. Какими именно врагами, архиепископ уточнять не стал, дав пищу для размышлений своим служкам. Те, в свою очередь, заподозрили в новичке обычного прокажённого — уж очень одежда похожая, но в конце концов пришли к выводу, что их господин — слишком разумен, чтобы приближать к себе такую заразу, а, значит, и им опасаться нечего.

А потом, на марше, Коэри почувствовал присутствие вампиров. Не тех, кто шёл с ним и был пленён, а других. Кто-то знакомый пришёл в тилисский военный лагерь… понятно, с какой целью. Коэри, понимая, что рядовые солдаты и офицеры Тилиса ничего не смогут противопоставить вампирам ночью, а сам он с несколькими противниками не совладает, сумел добраться до Тиагеда и убедить его действовать так, как скажет он, Коэри. Церковник недолго колебался и приказал своей личной охране во всём подчиниться «отшельнику». План Коэри удался блестяще — потеряв всего пару десятков солдат, тилисцы в итоге сумели окружить ночных убийц, забросать их сетями с железными вставками и пленить. Тиагед, раздувшийся от гордости, уже утром хвастался королю Тилиса о превосходной операции. Король впечатлился — вампиры могли наделать немало бед, бесшумно вырезав солдат и офицеров, и распорядился казнить их самым мучительным способом. На казнь, которая растянулась на два дня, собралось почти всё тилисское войско. Коэри наблюдал за мучениями и гибелью бывших соклановцев, прячась за спинами свиты архиепископа. Он не жалел ни мастера Улвама, ни его подручных. Единственное, что его удивило — присутствие в этом отряде Илонны. Как эта девчонка, едва научившаяся сносно фехтовать, попала в число элитных бойцов, он не понимал. Но и особо интересоваться этим не стал — ну попала и попала. А теперь попала на костёр. Коэри всё ждал, когда же архиепископ начнёт убивать ту, которая принесла известие клану о его предательстве, но Тиагед только велел отхлестать вампиршу кнутами. Окровавленная, с вырванными кусками мяса, Илонна висела, прибитая к кресту, и Коэри наслаждался её мучениями. А потом в тилисский лагерь ночью пришёл какой-то сумасшедший маг и устроил такое побоище, какого Коэри до сих пор видеть не доводилось. Наутро, бродя среди дымящихся углей, вздувшихся лошадиных туш и сотен вонючих разложившихся трупов солдат, Коэри узнал неприятную новость — нападавший не просто обрушил море огня на тилисцев, он ещё и снял и унёс с собой вампиршу. Коэри от злости скрипнул зубами — месть у него украли.

За время похода тилисцев к столице Ситгара Коэри выполнил несколько деликатных поручений архиепископа. Количество врагов церкви уменьшилось, и никто не заподозрил в их убийстве ни странного отшельника, ни, тем более, архиепископа Тиагеда. Церковник остался доволен и даже расщедрился на то, чтобы освободить пленённых вампиров с условием, что они всё-таки принесут клятву на крови. Но Коэри уже перегорел настолько, что ему стало безразлична судьба бывших товарищей — он посоветовал архиепископу убить их. Тиагед удивился, но согласился — эта казнь лишний раз поднимет авторитет церкви и лично архиепископа. Коэри только попросил, чтобы перед сожжением палач объявил о том, что один из казнимых — он, Коэри. Тиагед понимающе хмыкнул и пообещал исполнить это. Вот только казнить всех троих пленников не получилось — двое, узнав о предстоящей казни и судьбе отряда мастера Улвама, смогли убить себя. Третьего успели оглушить, вырвали ему язык, чтобы он не смог сказать ни слова разоблачения, и позже казнили под стенами Тирогиса. Коэри испустил облегчённый вздох — теперь даже если кто-то и подозревал, что он жив, будет убеждён в его смерти.