Чтение онлайн

Сколько раз за последние несколько минут у меня замирало сердце — уже перестал считать. Пять, десять, двадцать, какая разница? Я спешно шлёпал ладонью по холодному камню, повиснув над пропастью и болтаясь на одной руке. Наконец удалось нащупать щель, в которую пролезли пальцы, и натужно подтянуться. Со лба гроздьями капал пот, влажные ладони то и дело норовили соскользнуть по камню, а прерывистое дыхание заставляло сердце стучать быстрее.

Пока не ощутил под собой твёрдой поверхности, всё ещё думал, что падаю вниз. Вот-вот пальцы разожмутся, нога соскользнёт, и на этом мой путь будет окончен. Однако мне удалось не только выбраться, но и отползти на достаточное расстояние от пропасти, чтобы наконец выдохнуть. Перед тем, как перевернуться на спину, я устало снял рюкзак, убедился, что за мной не гнались Тулоны, и позволил себе на мгновение расслабиться.

Каким-то образом, но мне всё же удалось избежать холодного прикосновения смерти и выбраться из долины живьём. Жаль, что не успел воспользоваться бонусом и удвоить время медитации. Жаль, что не смог одолеть вожака и забрать его тело в качестве трофея, ведь он мог погасить не только долг, но и дать достаточно медяков для уверенного старта новой экспедиции. Жаль, что…

Вдруг я поймал себя на мысли, что перечисляю эти пункты, словно ставлю прочерки в списке невыполненных дел и не замечаю самого главного. Я жив! Причём, более того, не просто жив, а смог выстоять против яогуая, набить целый рюкзак ресурсов и не сгинуть в ужасной пропасти горы! Не знаю, как подумают другие, но лично я буду считать это победой. Будет ещё возможность вернуться к месту силы. Будет шанс убить яогуая и приготовить его мяса для перехода на следующий ранг. Будет, всё будет! Надо только набраться терпения.

Я перевернулся на спину и посмотрел на ночные звёзды этого загадочного, но, без сомнения, интересного мира. Они горели настолько ярко и выглядели столь магическими, что вполне могли светить из мест столь отдалённых, что одна из них могла быть родом из моего дома. Эта мысль ненадолго задержалась в моей голове, и внезапно даже для самого себя я начал смеяться.

Кто бы мог подумать, что всё так резко изменится. Что мне придётся скакать по горам с духовными демонами, собирать мясо кровожадных моллюсков и убивать кровососущих зайцев. Да, сказал бы мне это кто-нибудь неделю назад, я достал бы телефон и смело вызвал товарищей санитаров на белой многоцелевой буханке.

Однако теперь это моя реальность, моя жизнь, и стоит к ней как можно скорее привыкать. С этой мыслью я сел, размял затёкшее левое плечо и открыл походный мешок. На дне лежал сложенный в несколько слоёв мох, затем маленькие мешочки с Конским хвостом, затянутое просоленной марлей мясо моллюсков и несколько веточек ягод. Несколько всё же подавилось, и это было заметно по тому, как ткань впитала красноватый сок. В следующий раз придётся придумать что-нибудь прочнее и надежнее для сбора, но пока и так сойдёт.

Я затянул тесьму, проверил, что привязанная к мешку тушка зайца была крепко зафиксирована, и достал фляжку-хулу. Чай в тыквенном контейнере успел немного остыть, но мне хватило достаточно, чтобы сделать несколько глотков. По телу прошлась тёплая волна, приятно растекающаяся в груди, и я продолжил спуск.

Несколько часов вниз, а затем вдоль крестьянских полей пролетели в размышлениях. Я вспоминал внешний вид Альфы, разбирал технику сбора моллюсков и прикидывал, чем ещё можно было бы поживиться. Большая часть критики касалась моей слабой подготовки, когда речь шла об охоте. Бить зайца ножом и тем более яогуая? Мне требовалось настоящее оружие, а не подручный инструмент для сбора мха и трав. Крепкое копье, одноручный меч, может, что-нибудь для дальнего боя. Речь не шла о том, чтобы учиться стрельбе из лука, скорее, нечто более практичное в моём случае. Спрошу у Саида, когда доберусь до его магазинчика, и проконсультируюсь с дедушкой. Кто-нибудь из них должен мне всё-таки помочь.

К деревне я вернулся к восходу солнца. Измотанный, уставший, покрытый дорожной пылью и изголодавшийся по горячей еде и постели, но чертовски гордый самим собой. Крестьяне с интересом и завистью смотрели на молодого парнишку, который шёл со стороны гор и на нёс на спине набитый трофеями мешок. Они отдельно останавливались на болтающемся на бечёвке, привязанной к задним лапам, окровавленном зайце и что-то между собой перешёптывались.

Я переступил границу деревни и заметил, что несмотря на то, что красный диск солнца только поднимался над пустыней, жизнь уже кипела во всю. Лавочники поднимали ставни и заманивали проходящих мимо крестьян. Трактирщики накрывали на столы, выкладывая бамбуковые круглые лотки, на которых заманчиво дымились свежие рисовые пирожки БаоДзы. Наполненные мясом, рубленным луком-пореем с варёным яйцом, мелко нашинкованным красным перцем со свининой или говядиной. Были даже уникальные так называемые Шандонские БаоДзы, которые здесь попросту называли «Жирное брюхо», с начинкой из томлённой в соевом соусе жирной свиной грудинки, кинзы имбиря и креветок!

Я мысленно записал себе новый рецепт, который можно опробовать для мяса моллюсков, но пока решил не спешить. Один из трактирщиков, выставляющий к рисовым пирожкам пузатые тарелки с ярко-жёлтым яичным пудингом и ведром соевого молока, заметил, как я плёлся по пыльной улице и прокричал:

— Заходи, юноша! У меня всё свежее, только с пару, позавтракай после долгого пути!

Я благодарно махнул ему рукой и побрёл дальше. До тех пор, пока не начну продавать трофеи, сейчас каждая копейка на счету, так что мне не до походов в трактиры. Наемся рисовой кашей, погрызу постные рисовые булочки и, может, зажую луком. Не самый питательный завтрак, зато выйдет практически бесплатно.

Не успел я закончить с размышлениями о том, чем набью себе желудок, как перед глазами пронеслась одинокая молния. Точнее, мне так показалось на первый взгляд. На самом деле это был человек, облачённый в тёмные одежды с замотанным на голове бедуинским шарфом. Судя по разрезу глаз, он, как и я, был выходцем Империи, но ощущалось в нём нечто чужое. Нечто, что заставило меня отступить.

За ним гналась целая делегация из деревенской стражи. Обычные мужики в красных рубахах и штанах бежали, брякая кинжалами на поясе, и держали в руках короткие копья. Человек на мгновение остановился, покрутил головой по сторонам и схватил ближайшую девушку. Она попыталась отбиться, но отвлёкшийся на стражу незнакомец случайно дёрнул рукой и оторвал ей голову.

Практик… Причём сильный… Может, даже уровня Хона.

Он отступил ещё на шаг, когда наши взгляды сошлись, и в его глазах открыто читалась ненависть. Животная, первобытная, несдерживаемая социальными рамками, он потянул ко мне свою окровавленную руку и дал понять, что следующей жертвой должен буду стать именно я.

— Стоять! Убийца! — кричали стражи, а меня буквально сковало цепями страха.

Я не боялся практика, не цепенел при виде крови. У этого явления была более мистическая и духовная природа. Словно он наложил на меня какое-то заклинание, не позволяющее сдвинуться с места. Именно оно сковывало, давило к земле и заставляло склониться перед практиком, как перед настоящим божеством.

В этот момент в небе свернула одинокая искра, а через секунду неизвестный взорвался. Поначалу показалось, что он попросту набух и лопнул, как переспелый арбуз, обдав меня и всех присутствующих собственной кровью и внутренностями. Однако лишь подняв голову, я заметил, что на его месте стоял другой человек.

Высокий, прекрасно сложенный, он отличался от смуглой деревенщины белоснежной, практически бархатной кожей. Чёрные длинные волосы, завязанные в одинокий хвост на затылке, развевались в такт танцующих вихрей вокруг его тела. На нём была белоснежная, запятнанная лишь несколькими капельками крови, ханфу. Длинный халат практически до пят, широкий пояс, свободные рукава и вертикальный воротник без лацканов.

На фоне остальных, он выглядел как настоящее божество среди обычных смертных, и тут я понял, что передо мной не просто практик, а человек, достигший высокой ступени просветления духовной энергии. Моё тело инстинктивно тянулось к земле, словно на плечи давили десятки невидимых рук, колени дрожали, а ладони обильно потели, и сколько бы я не вытирал их об одежду, всё казалось тщетным.

— Господин, господин! — раздался чей-то отвратительно пискляво-свинский визг, который с трудом можно было назвать голосом. — Господин! Я уже бегу!