Чтение онлайн

— Ну, — одобрила Марена, — что еще?

— «Светлячки»… я хочу сказать, около восьми тысяч человек, подвергшихся воздействию полония, вышли из карантинного лагеря и теперь разместились у границы округа Колумбия. В Белом доме пригрозили, что будут останавливать демонстрантов и не допустят их появления на Большой лужайке. Так, секунду… говорят, что, согласно оценкам, в запретной зоне присутствует пятьсот фунтов полония двести десять, туда без защитного костюма долго еще никто не сможет пройти. Но в стране нехватка защитных костюмов, потому что большая их часть отправлена в Пакистан, а восемьдесят процентов оставшегося в Штатах — брак. Вот… масса видео с изображением мертвых тел, и правительство пытается закрыть YouTube, чтобы люди не видели этого, а АСГС [392] вчера подал иск в суд, чтобы подобные сведения стали публичными. Некоторые съемки просто… просто ужасны.

Я имел в виду ролик о «Мегаконе», снятый на основном выставочном этаже гигантского зала. Кто-то освободил центральную часть от кабинок, и около двух сотен человек, приехавших на съезд, умерли там все вместе, лежа плотной массой, поскольку умирающие ищут поддержки, соприкосновения с другими людьми. Как и большинство тел, эти застыли в мучительных конвульсиях, рты были открыты, черты искажены гримасами ужаса. Похоже, все они страдали чрезмерной полнотой, причем приблизительно половина из них оставались в костюмах орков, гиперборейцев, клингонов [393] и прочих фантастических героев, отчего картина приобретала какой-то средневековый вид, словно вы видели гору перебитых врагов Тамерлана в степи… Здесь горел зеленоватый флуоресцирующий свет, и когда изображение давалось крупным планом, были видны зажатые в руках всякие штуки типа волшебной палочки Гарри Поттера, амулетов ситхов [394] и других талисманов. Камера не скрывала ни опухших лиц, ни ползающих по ним мух, казалось, от экрана струится запах разложения…

— Что еще? — спросила Марена.

— Так… семьи жертв требуют, чтобы им выдали тела, но власти и общественное мнение на сей счет категорически возражают, говоря, что трупы станут источниками полония. Предлагают отправить в запретную зону роботы-экскаваторы и, может, несколько священников в демроновых [395] костюмах, чтобы захоронить погибших на каком-нибудь участке внутри зоны.

Я замолчал, Марена тоже не произносила ни слова, видимо, люди в Стейке в этот момент наблюдали, как высвечиваются участки моего мозга, и не хотели вводить новые возбудители.

— Еще… еще выступали паникеры из АОС, [396] — продолжал я. — Они утверждали, что любые действия поднимут слишком много пыли и лучше всего оставить весь этот район как есть, пусть здания стоят наподобие памятников. Другая фракция, насколько я понимаю, хочет как минимум снести постройки и срубить деревья, потому что очередной пожар приведет к распространению полония. Хотя сейчас наконец восторжествовала идея держать в готовности пожарную авиацию, чтобы оперативно гасить новые очаги возгорания. Что же касается тел, то конгресс Флориды готовит билль под названием «Помпеево решение». То есть пошлют в зону команды по ликвидации чрезвычайных ситуаций в специальных костюмах, эти люди будут пластинировать [397] тела по методу, предложенному фон Хагенсом, [398] к примеру, а поверх нанесут золотую краску или иное консервирующее покрытие и оставят в таком виде. А потом, когда в ветре не будет радиоактивных частиц, туда начнут возить родственников умерших на дирижаблях и устраивать символические воздушные похороны. Хотя это и представляется мне нелепицей, но…

— Ладно, далее? — перебила Марена.

— Так, аятолла Разиб говорит, что эта атака предсказана в Коране. Тед Хаггард [399] утверждает: это наказание за федеральный закон, разрешающий однополые браки. Опубликован официальный список погибших от отравления, во время беспорядков и при пожарах. Число жертв — около сорока пяти тысяч. В трети юго-восточных штатов все еще действует военное положение. Вчера вечером в Тампе много людей было избито… по этническому признаку. Наверное, когда они пришли в себя, то обнаружили, что сильно побледнели…

— Я хотела узнать, какие еще новости из Диснейуорлда.

— Ага, сейчас посмотрим… В Бангладеш гражданская война. Террорист Хасани, которого поймали в прошлом месяце, оказывается, смертельно болен, и общественность просит приговорить его к телесному наказанию. Так. Сегодня президент подписал временный отказ от Женевской конвенции, от протоколов, что вполне может быть реализовано. Ммм. Июльские контракты на зерно подскочили на тридцать процентов, а текущие контракты по золоту на уровне тысячи шестисот за унцию. И…

— Отлично. Я хотела сказать, хватит. Новости не так уж хороши. Говоря «отлично», я имела в виду ваши реакции.

— Спасибо.

— Ладно. — Она посмотрела на свой телефон. — Корень квадратный из девятнадцати?

— Четыре целых и, постойте… после запятой три, пять, девять.

— Я думаю, это настолько сексуально, что для вас не составляет труда.

— Да? Приятно слышать.

Я был несколько озадачен. К чему бы это? Разводим флирт? Я совсем не прочь наведаться в ее проходимую «кротовую нору». [400] Или она специально меня подзуживала? Немного ввести в смущение, немного возбудить? Может быть. Нет, за этим народом нужен глаз да глаз. Они хитрожопые…

— Как формулируется первый закон метафизики Кири-Кин Та? [401] — спросила она.

— Что? — не понял я.

— Как…

— Секундочку, — сказал я. — Я помню… ничто не реально. Или как-то так.

— Ничего нереального не существует, — подсказала она.

— Именно. Черт.

— Я зачитаю вам ряд существительных, — продолжала Марена, — мы хотим, чтобы вы их запомнили и записали, когда будете на месте.

— Хорошо.

— Ботинок… ластик… золотая рыбка… череп… воздушный шар… тачка.

— Принято, — произнес я.

Я держал в голове послание для самого себя, с которым я должен выступить, о котором я никому не говорил, которое никогда не произносил вслух, — гудиниевский код жизни после смерти: Розабель, верь. [402]

— Хорошо, — кивнула Марена. — А теперь мы уберем ваш… хм… чудный портрет и покажем кое-какие картинки. Итак, первое изображение. — Во всем великолепии подробностей, обеспечиваемых светодиодным экраном, появился Рональд Рейган в кадре из фильма «Дорога жеребцов». [403]

— Это что-то пугающее, — сказал я.

Моя миндалина, вероятно, выдавала сигнал «Опасность! Опасность! Опасность!».

— А теперь отвечайте, когда я буду спрашивать. — Картинка сменилась на видеоролик: гусенок, переваливаясь, шел за гусыней. — Какого цвета на вас носки?

Я немного затормозил, но потом до меня дошло. Не то чтобы вопрос имел значение. На самом деле нередко вспышки сильнее, когда вы не знаете ответа, то есть нейронные цепи функционируют интенсивнее…

Опа. На экране большая коричневая ласка (или горностай, не уверен) прокралась в кадр и разорвала четырех из шести гусят. Мать-гусыня, хлопая крыльями, носилась вокруг этого смертоубийства и отчаянно кричала. Черт.

— Так, — сказала Марена. — Давайте еще раз пробежим послание.

Я согласился. В сотый раз мы повторили то, что нужно записать, на чем записать, где оставить.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Расскажите мне о псе со свалки.

«Что?» — поразился я.