Чтение онлайн

Я остолбенела перед ней как распоследняя дура. Делала шаг вперед, всматриваясь в потертости кожи. Отступала назад, стараясь вспомнить как можно лучше ту куртку, что укрывала меня совсем недавно. Заглянула внутрь, ну точно такие же названия на подкладке. Не может этого быть! Передо мной на трупного вида манекене красовалась куртка Панка. Точь в точь. Один в один. На ценнике стояли астрономические цифры.

– Ты что тут таращишься как ассенизатор в гастрономе?

– Вова. Это же…

– Ну да.

Поняв причину моего волнения, Вова прищурил глаза и понимающе ухмыльнулся.

– А ты думала, что наш друг был законченным говнарем? Что одевался с помойки? Дура и есть. Ведь он при тебе даже матом ни разу не выругался.

Последний аргумент меня добил окончательно.

– Он хотел мне сундук сделать. Он хотел мастерскую свою…

– Очки пошли покупать что ли, – немного смущенный моими слезами, Вова поправил куртку на манекене, и мы пошли на первый этаж.

Где меня спрыснули горьковатыми духами. В отместку я выбрала очки стиля «крутой мафиози». Вова, не раздумывая, купил себе такие же.

К метро я шла, полностью осознавая свою вдовость. На меня только слепой не посмотрел с состраданием. Прохожие даже оборачивались, не стесняясь своего жадного интереса. Как же – все полуголые и в белом, одна я словно черная ворона и выгляжу как вывеска похоронного бюро. А рядом, для контраста – очкастый Вова.

– А сколько ему лет… было, – спросила я у него.

Мой вопрос растворился в шуме вагона метро и Вова его не услышал, а повторять как-то не хотелось. Ну да, теперь я понимаю, Панк был младше Вовы. Насколько? Да какая теперь разница.

Мы стояли, глядя в темноту, пролетающую за стеклами дверей. Изредка мелькали ряды толстых проводов и таинственные боковые тоннели. Вова нависал надо мной как медведь гризли. Изредка поправлял черно-белый платок, который заменял воротник моего платья. Жакет я держала в руках – жарко было даже под землей. Изредка поглядывала на свое отражение. Ну и пугало! И вдруг до боли захотела, чтобы рядом со мной стоял не Вова, а Панк. Так захотела, что пришлось доставать салфетки и сжаться в комок, чтоб пассажиры не видели. Теперь перед моим носом были Вовины колени.

– Тук-тук-тук, – Вова постучал пальцем по моему темечку, – Мы сейчас придем, ты будешь молчать. Но когда я буду тебя спрашивать – отвечай «да», чтобы я не спросил, ладно?

– Да.

Мы вышли из метро как из холодильника в духовку. Мой траурный наряд стал влажным и я терпела прилипшую ткань как наказание. Нужно было страдать. Даже боли хотелось. Физической. Но туфли не терли ноги, просто стиснули их, как в колодках.

– Ну, ничего, – думала я, – надо подождать, туфли от жары скукожатся и вот тогда ноги начнут распухать как тесто на дрожжах.

Так мама говорила. У нее ноги кошмарно отекали летом.

А еще лучше, если бы мы купили ту, узкую юбку, я бы неудачно наклонилась, а она бы треснула по шву. А в этой все бестолку – она как-то хитро выкроена, такую нечаянно не испортишь. Может подставиться, чтоб Вова на ногу наступил? Нет, он здоровенный, но не неуклюжий. На секунду, Вовина рука выпустила мою и я резко рванула обратно к метро. Мне даже удалось пробежать метров десять.

– Еще раз так сделаешь – зубы выбью, – надевая упавшие очки мне на нос, пригрозил Вова.

Перед домом, совсем новым и даже сверкающим, но безликим, стоял красный Вранглер, а рядом – невысокий немного сутулый мужчина. Он был совсем не похож на Панка, но я сразу догадалась, что это его отец.

– Времени в обрез. Пять минут – не дольше, – скороговоркой заявил он, пожимая руку Вове.

Было сразу понятно, что времени у него завались, а говорит он просто так, по привычке. Как и по привычке не стал здороваться и проигнорировал меня. Он мимо смотрел. Как будто кроме него тут вообще никого не было. Такой взгляд странный, словно он только умер. Даже захотелось ему веки закрыть.

– Я и за минуту управлюсь, – пофигическим тоном ответил Вова, – Тема такая, после крематория прах отдаете нам. И мы его без вашего участия развеем над Невой. Как он сам и хотел. Мой телефон ты знаешь.

Зачем было нужно тащиться к черту на куличики ради минутного разговора, я не поняла, но когда Вова посмотрел на меня, послушно высказала свое «да».

– Это его девушка? – вдруг пробормотал папа Панка, избегая меня взглядом.

– Да, – ответили мы хором с Вовой.

– Ладно. Мать совсем с катушек слетела. Беда с ней. Пошли что ли, в дом.

Он так это сказал, будто вся эта многоэтажная громада принадлежала ему одному. Вова кивнул, и они побрели, тихо разговаривая за моей спиной. Меня все больше удивляла эта странная ситуация. Два совершенно разных человека. Из разных сословий и социальных слоев. И явно уважающие друг друга.

Я немного трусила, ожидая встречи с мамой Панка. Если мне плохо, то ей в сто раз хуже.

– Нужно будет попросить ее показать фотки, где Панк маленький совсем. Это хоть как-то поможет скоротать время, – решила я и на этом успокоилась.

Дверь открыл некто, слишком быстро исчезнувший из поля зрения, так что я не успела его рассмотреть, но точно не женщина. Вова невежливо толкнул меня в спину. И ушел с отцом Панка, оставив меня в просторном как вокзал коридоре. Три огромных зеркала позволяли рассмотреть себя всесторонне. И со всех сторон на меня уставилась тощая нелепая вдовица. Мысли крутились вокруг одной единственной цели.

– А, может, удрать, пока Вова занят? Дорогу до метро я помню.

Меня так и тянуло на канал. Но у меня не было денег даже на жетон, а чтобы выпрашивать нужно что-то говорить убедительное. А говорить совсем не хотелось. Оказывается, столько сил нужно для этого. Но можно добраться и пешком. Ничего сложного – иди себе и спрашивай у людей. Люди никогда не откажутся объяснить дорогу.

Скажу честно – мне стало стыдно. Где-то рядом убивалась от горя мама Панка, вот она спросит про меня у папы, а меня нет. Это было нечестно. Трусость. Если я смогу ее поддержать, выказать свое сочувствие – это будет правильно.

Не видя никого рядом, я медленно пошла в поисках Вовы. Тут все было светло и просторно. И совершенно бесцветно. Белое, кремовое, чуть-чуть коричневого и золотого. Я бы не рискнула по обстановке составить психологический портрет жильцов. Не квартира – а демонстрационный зал современной обители тех, кто не считает ремонт ноута серьезной финансовой проблемой.