Чтение онлайн

– Но почему? Почему это не связь судеб, как мы и подозревали сначала?

– Потому что их связь – исключительно сильна. Ты не видел, Лео, а вот мы с Владом наблюдали, как вырубало зверька, когда мы его под абсу прятали. Казалось подержи его там подольше – и получили бы свежий трупик. Можно, конечно, объяснять это тем, что мы отрезали от него его ещё и Дар, но… девушка тоже бледнела, что снег на травке, зелёненький такой снег. И вот сейчас – состояние парня. Я слышу отголоски его боли. Это очень знакомая боль, Лёнь. Так что… – Ники задумалась на минутку, и продолжила, подбирая слова:

– Помнишь этот их приворот? Зов чайки… Он состоял из трёх частей.

– М-м, разве?

– Да-да. Первая – меняла душу заклинателя под стать половинке. Эту часть кто-то шибко изобретательный уворовал из вашего обряда связи судеб. Только при обряде обе душеньки меняются, и, если они близки друг другу изначально, – начинают резонировать. И даже становятся сильнее.

– Как настоящие половинки, – Вранский усмехнулся.

– Почти. Но да, обряд интересный. Особенно, если вспомнить, Влад, что их Семёрка, ну, кроме Безымянного, были первыми, кто связывал судьбы по этому обряду.

– Ого. Его изобрели местные «боги»?

– Да, – подтвердил ректор, чуть поморщившись на прозвучавшее в словах скитальца пренебрежение. Все же Первые маги сделали для его мира очень многое. – Прямо об этом в хрониках не сказано, но тот же обряд на это намекает: – «сплетите судьбы подобно первостихиям». Но то, что смыслом связи судеб первых магов было их усиление, – мысль свежая.

– Молодцы ребята, – неожиданно заявил Влад. – Ответственно подошли к делу спасения мира. С фантазией.

– Посмотрим ещё на твою фантазию, – буркнула Ники, и ректор, почуяв, что разговор сейчас уплывет совсем в сторону, поспешил вернуть его в старое русло:

– Это всё очень интересно, друзья мои, но мы уходим от темы. О том, что у моего внука и девчонки – по крайней мере одной из них – связь судеб, мы догадались давно. Однако ты отчего-то решила – что они истинные половинки отражения. Что там ещё с приворотом не так-то?

– Да. Смотри дальше. Первая часть меняет душу заклинателя... А вот вторая – та самая таухари – она как бы обостряет слух мм… жертвы приворота, скажем так. Жертва начинает слышать свою половинку и стремится к ней. Это если она в пределах досягаемости, конечно.

– Ну да, – хмыкнул Влад, – но обычно она по другим мирам кукует, так что «услышит» жертва исключительно свеженастроенную на себя душу.

– Да-да. Всё неплохо продуманно.

– Кроме того, разве что, что заклинатель рискует расшибиться насмерть прежде, чем жертва услышит и явится, – Вранский покачал головой.

– О, это мелочи для влюбленных глупышек, – усмехнулась Ники, продолжая: – Таким образом, Филли должен был услышать Глиннтиан. – Тут Ники закашлялась и налила себе чаю, промочить горло. В воздухе повисла тишина, и первым её нарушил ри-Кройзис, задумчиво протянув:

– Но…

– Угу, – не отрываясь от чашки, подняла указательный палец Ники. – Но тут, в силу стечения странных обстоятельств – и как не помянуть Безымянного? – из-за своего неудачного опыта мальчик расширяет – пределы… – волшебница развела руками. – Его буквально вышвыривает из вашего мира, и тут что называется – «Вселенная перед тобой, выбирай сам!». Понимаешь?

Леон ри-Кройзис откинулся на кресле и, сплетя пальцы рук, прижал их к губам в жесте немой задумчивости.

Хомяк, склонил голову набок, прищурившись и внимательно слушая.

– До сих пор мы не могли толком объяснить, отчего его выбросило именно в тот мир и на ту крышу, сочтя это трагической случайностью. Но куда выше тот невероятный шанс – что случайностью это не было.

– Хм… – Ворон задумчиво потёр подбородок. – Кстати да. Без такого якоря, мальчишку, скорей всего, развеяло бы по всяким голодным мирам, а не направило бы в целом виде в одну случайную точку.

– А так его утянуло в мир половинки, на песнь её души.

– Допускаю, что ты таки права. Но какого лохматого шивра они в итоге оказались здесь? Да ещё и в разных не особо подходящих сосудах?

– Видимо, из-за смерти в том мире.

– Смерти? – Леон ри-Кройзис недоверчиво покосился на вполне целое и даже дышащее тело на диване.

– Точней, того, что вышибло души из тел, – падения с очень большой высоты. Тут и сработала третья часть приворота – зов половинки. Глинни, настроившись на душу Филлипа начала петь, усилив звучание души в разы.

– Контрольный в голову? – хмыкнул Вранский.

– Точно. И думаю, именно на эту песню Филиппа, утратившего связь с телом из-за падения, и затянуло обратно в ваш мир. При этом он прихватил душу половинки, притащив её с собой.

Все посмотрели на девчонку, та лишь моргнула, но непонятно было, реакция ли это на слова или бессознательный рефлекс.

Ректор поморщился, и перевёл взгляд на спинку дивана с телом внука и спохватился:

– А с какой радости Филин оказался в хомячке, или что оно такое?

Зверь надулся меховым шариком, глядя исподлобья.

– Сложно сказать. Скорей всего именно потому, что Филли одновременно с ним попал в устройство, которое его перемололо. А в теле девчонки третьей душе места не уже нашлось. Души же самих девчонок в следствие ритуала оказались довольно близки друг другу, и вполне может быть, только поэтому и смогли примириться в одном теле.

– У-у… Безымянный ногу сломит! – ректор наморщил лоб, пытаясь переварить услышанное. – Погоди! А к чему ты мне про хомячка и девчонку говорила? Мол они половинки, а не Фил с иноявянкой. Зачем вы мне голову морочили злой любовью и душами, которые даже у камней бывают?

– Боюсь, это была шутка.

– Боишься?

– Угу. Иначе нам было бы проще.

– Проще что?

– Вылечить Филли.

Ри-Кройзис тихо заворчал, пытаясь увязать все части этой мешанины душ в понятную картину, но только замотал головой:

– Не понимаю!

– Если бы девочка из другого мира была половинкой хомяка…

– Думаю твой внук давно пришел бы в себя, – продолжыла Ники мысль мужа. – Но увы, он в беспамятстве, и все равно разрываем болью.

– Потому что душа девчонки потерялась?

– Да. И даже Хранителя Филли здесь нет. Боюсь, вылечить его будет непросто. Он сейчас переживает ужасающую утрату, по ощущениям это сродни… вырыванию сердца. Без стазиса. Постепенному и непрерывному.

Ри-Кройзис вздрогнул, в груди протянуло, словно сквозняком, ноющей призрачной болью – то ли отголоском боли внука, то ли болью, эоны лет тому испытанной каждой душой при разделении. А затем он посмотрел на тушкано-хомяка.