Чтение онлайн

Геррита Тройля Шера невзлюбила с первой встречи, отчасти из-за его опытов, отчасти из солидарности к Жюли, которая частенько поминала Тройля злым тихим словом. Вряд ли Шера именно ненавидела его – имей она такое желание, могла и убить, причём так, что никто не подкопался бы. Но юная Королева была добрым существом, и досаждала братцу мелкими кознями: освобождала подопытных тварей, уничтожала записи, воровала реактивы и носки – не своими лапками, конечно. Арсенал пакостей у магически одаренной и имеющей сотни подручных Крысиной Королевы был обширен. Но со временем война обострилась, и теперь уже сам Тройль, не слушая запретов пообещал от крысявок избавиться. Леон попросил помощницу умерить пыл, и дать генетику остыть, но Шера впервые на его памяти не согласилась, заявив:

«Он первый начал! Выгоните его, мессир!»

Ректор смутился и сказал, что клялся его родителям, своим погибшим друзьям, позаботиться о нём.

«Он явно взрослый мальчик и давно уже сам способен о себе заботиться, – фыркнула крысявка, скрутив хвост в не самый приличный знак. – Но раз уж вы не можете его прогнать, мессир, не мешайте это делать мне. Всё равно ведь не дружите с ним».

«Моя дорогая, если он разозлится, он действительно откроет на вас охоту» – припугнул Леон ри-Кройзис.

«Мы обойдем любые его ловушки, мессир! Пусть открывает!» – хищно возразила Королева Шера.

А уж знает ли она, что Геррит Тройль – сын её родителей, и что было бы – если бы она это узнала, ректору Академии даже думать не хотелось. И сообщать об этом кому-либо из них явно было поздно. Да и слово давал, что никогда никому не расскажет…

Из задумчивости ректора Академии вырвал голос Влада:

– Слушайте, самбоди понял, почему парень бормотал в бреду именно об эонах лет?..

– Видно повторил мои слова… – Леон ри-Кройзис помотал головой, стряхивая грустные воспоминания, и возвращаясь к ещё более непростой действительности.

– Твои? Когда это? – Ворон наморщил лоб.

– Так сегодня… – ректор потёр глаза, в них будто песка сыпанули, – когда вы об удалении сердца без стазиса говорили…

– Ты разве что-то сказал об эонах? – Ники тоже озадаченно наморщила прекрасный лобик.

– О боли, испытанной душами, когда гневный Творец разорвал их на части и разметал по мирам. Эоны лет тому… – Леон медленно повторил то, что пришло ему в голову, когда Ники размышляла о потере, от которой страдает его внук.

– Да ты романтик, Лёнь, – восхитился Влад. – Но – ты этого не говорил.

– Я… этого не… Я только думал?..

Заинтересованные взгляды скрестились на мальчишке.

А за диваном Королева Шера и неизвестный науке зверь замерли, глядя друг другу в глаза. И растворяясь друг в друге…

***

«Кто вы такой?» – мелодичный, но строгий голос. В голове. Странное чувство.

Крысявок в комнате собралось много. Они кишели у каждого лаза, борясь за право посмотреть на гостей ректора, и ничуть не интересовали меня. Хоть и тревожили – слух и обоняние просто взрывались от излишнего множества ощущений. Но витал во всём этом букете один тонкий запах, не дававший покоя и отвлекавший от попыток разобраться в себе в частности и во всём случившемся в целом. Потом ко всему добавился шум на краю сознания, тихий шепот, сводящий с ума, и думать ни о чём более уже не выходило.

Зато, когда я услышал голос, я уже знал, чей это запах и чей шепот.

Я обернулся и взглянул на Неё. Она была одна – вокруг не толпились крысявки, не пытались высунуться вперёд. После Её ко мне обращения показалось, что всё внимание стаи вдруг сосредоточилось на моей шкурке, я невольно поежился – очень уж оценивающим было это внимание. Но волновала меня исключительно Она.

Чуть крупнее других крысявок, с блестящей кофейной шубкой, длинным гибким хвостом и большими, немного прищуренными глазами, выдававшими хитринку, Она была совершенна. Мне резко стало не по себе от своего бестолкового мутантского вида. Вон, даже ректор тушкано-хомяком обзывался, так и не сумев определить, что же я такое.

Я же и вовсе терялся с ответом. Прозвище Фиш казалось мне особенно глупым, а называться Филиппом Шенноном я уже не имел права. Ведь я точно не был им теперь.

Да и вообще вопрос стал животрепещущим – я снова понятия не имел, кто же я на самом деле.

Вместо ответа я предпочёл задать встречный вопрос, приправив его совершенно искренним «Прекрасная леди».

И, что самое странное, крысявка тоже растерялась. А потом немного сконфужено и весьма скромно для таинственного лидера Серой братии сообщила:

«Шера».

Я спрыгнул с дивана и замер пред Нею.

Мне было мало имени, я хотел знать больше, я хотел знать всё о Ней…

И чужие мысли и образы стали всплывать в голове словно сами собой. И я не сразу понял, что это не Её мысли, но что Она тоже их слышит и видит, и не менее меня ошеломлена…

«Тройль – мой брат? Это же просто… чудовищно!» – расстроено прошептала Шера.

Я сделал пару шагов вперед и обнял Ёё. Маленькую девочку, одинокую и запутавшуюся.

Королеву Шеру.

Сестру Тройля.

С ума сойти!

***

«Почему вы не сказали мне, что мои родители – люди?!»

Долго унынию она не предавалась, встрепенулась, крепко сжала мою лапу, одарила таким благодарным взглядом, что у меня в груди взорвалось солнце, и пошла в наступление на Дока. На сей раз я чётко слышал её – никаких шепотков, – да и не я один, Ворон так и не высказав каких-то слов, огляделся вокруг и обменялся удивлённым взглядом с женой.

Ректор побледнел и, кажется, что-то ответил мысленно.

«Говорите вслух, мессир! – потребовала Шера, и добавила весьма язвительно: – У вас ведь не должно быть секретов от друзей, не так ли?»

– Шера… – док закашлялся и прочистил горло.

«О, Чур с вами, мессир! Молчите! Я не хочу ничего слышать! – весьма непоследовательно заявила Шера и, воздев лапки к потолку, вопияла: – Я же перечитала тысячи книг, изучила сотни легенд, где хоть мельком упоминались крысы, мыши, и прочие наши сородичи! Я искала, мессир! Искала и даже находила предпосылки нашей особенности. Крысы почитались во множестве древнейших религий, как высшие существа, даровавшие разум и благополучие людям, мыши – были носителями душ умерших. О, мессир, их много, этих легенд, я им верила… а оказалось… мы всего лишь – люди?!»

Слово «люди» в её экспрессии прозвучало обидной насмешкой.

– Шера, душа моя, я не мог рассказать, это была не моя тайна. Они верили, что так будет лучше для тебя.

«Они верили?! Лучше?! Они уехали! Они бросили меня в стае! Стае, сотворенной ими! Свою дочь!»

– Шера, ты несправедлива. Может, они и неправы, но желали тебе только добра.

«Если они люди, зачем бросили меня среди неразумных зверей?»

– Но, милая, разве они неразумны?

«Они не говорят! Они подчиняются мне во всём, не имея собственной воли! Мне приходится даже думать за них!»