Чтение онлайн

Бывшего бога шатало на ходу, и он раз десять останавливался, пока выбрался на крышу общежития – ту самую, с которой спрыгнула сначала Глинни, а потом и мы все вместе, чтобы попасть в мир Лины.

«Ты разве не знаешь ид её мира? – удивился я. – Ты ведь был там. Или ты его забыл?»

Мы не нуждались в речи для передачи мыслей, но копаться в его сознании он мне не позволял, так что приходилось спрашивать. Прежде чем сделать шаг с крыши, Шеннон пояснил:

«Помню. Но вряд ли мир-раковина впустит меня стандартным прыжком. А даже если и впустит, как создателя раковины, – нуль-точка слишком далеко от моей цели. В лабораторию спецов мне тоже пока нельзя, в моём состоянии неуместно – сразу повяжут и обратно уложат, хорошо, если не пристрелят. В мире, где есть Она, я, конечно, восстановлюсь быстрее, чем здесь, но не молниеносно. Так что нужно будет немного сил накопить, прежде чем идти выручать Лин».

Но на выручку к ней пойти мы не успели.

Лина ждала нас на крыше.

И сорвалась с неё, как только мы появились рядом.

??????????????????????????

И естественно мы бросились за ней вслед.

Шивровы случайностные сценарии!

Вечно реализуются вкривь и вкось. Замкнутого цикла только и не хватало!

А дальше начались странности.

Первая – Лина смеялась, и её смех долетал до нас, мы словно купались в нём, звонком и совершенно счастливом. Уж не тронулась ли она умом, не сумев уйти из мира-раковины?

Но это мелочи, на фоне странности второй: Лина, заложив крутой вираж, взмыла ввысь – и тут уже у меня возникли сомнения в трезвости восприятия. Летать в голодном мире – это же прямая дорожка к смерти от истощения. Шеннон продолжал падать, только развернулся лицом вверх, наблюдая за Лин, а я, не дыша (фигурально выражаясь), ждал, когда с неба свалится обессилевшая тушка. Фил, видимо, тоже приготовился её ловить и копил силы для экстренного торможения.

Как я и предвидел, надолго её не хватило, и с отчаянным криком Лина полетела вниз головой, протягивая руки к нам в последней надежде…

В таком положении она должна была падать быстрее нас и вскоре догнать, но третья странность заключалась в том, что она никак не могла нас настигнуть, мало того, мы всё ускорялись и ускорялись, ветер уже не свистел – он завывал в ушах. А я отчетливо понимал, что остановиться у нас уже не получится, и что в этот раз от нас всех даже мокрого места не останется, а вот воронка – запросто, на такой-то скорости.

Впрочем, этим я терзался до тех пор, пока не осознал странность четвёртую: мы уже давно и много раз должны были размазаться о землю, и даже закопаться в неё на пару километров, но всё ещё неслись, как какой-то небесный камень. Невероятно, но мы действительно попали в гшивров циклический сценарий, самый короткий и абсолютно невозможный. Если ты конечно не бог…

«Что за ерунда, зачем? Фил…»

«Это не я», – он внимательно изучал лицо зависшей над нами в бесконечном движении Лин. Я тоже посмотрел на неё. Что-то было не так. Её глаза словно остекленели, а выражение ужаса и отчаянья застыло маской.

Шеннон медленно, будто преодолевая сопротивление, протянул вверх руку.

И звучно щёлкнул пальцами.

Лина моргнула и в одно мгновение настигла нас…

***

Она настигла его вдруг, совершенно неожиданно даже для себя самой, больно ударилась руками в его плечи и, кувыркнувшись в полёте вместе с ним, понеслась ввысь, крепко обнимая свою добычу.

А на кованой ограде клумбы под небоскребом осталось трепетать семь серебристых волосков. Когда-то быть им реликвиями в Храме Мира…

??????????????????????????

Мне показалось, что я ослеп.

А ещё оглох, потерял осязание и нюх, и при этом умудряюсь гореть ярким пламенем, потрескивая как сухие дрова.

Мне показалось, что сейчас я исчезну, распавшись на частицы даже не материи, даже не энергии.

На некие первочастицы…

Мне показалось, что меня нет, не было и не будет, и только смутный образ той, которую я... что?..

А потом у меня вдруг появился хвост. Ну как хвост? В этой странной пустоте сначала возникла боль, затем удалось идентифицировать её, как боль в хвосте, заставившую забыть и о пустоте, и о свете, и об огне, и о всяких первочастицах. Зато я вспомнил, наконец, ускользавший образ. Образ Шеры. Хотя вскоре боль затмила и его.

– А-ай! Больно же! – возмутился я, вываливаясь из… по ощущениям из печи-расщепителя на… по ощущениям – на крышу небоскрёба.

По крайней мере, покрытие под моим носом очень напоминало то самое покрытие, на которое приземлилась… Мурхе?

Мурхе.

Подумать только, как давно это было…

И приземлилась она с хомяком по кличке Фиш на плече. Со мной…

– И что это за чудо? – раздался за спиной неуловимо знакомый голос.

– И правда, откуда оно тут взялось? – воскликнул другой. Вернее, кажется, другая.

Пошевелиться, чтоб посмотреть на обладателей голосов – хрипловатого мужского и импульсивного, порыкивающего женского – не получалось. Казалось, стоит двинуть даже усом – и я таки распылюсь, на эти, как их там, первочастицы…

Так что я продолжал лежать, уткнувшись носом в тёплое, чуть перламутровое покрытие, и пытался поймать мысли. Мысли прикидывались первочастицами и упорно не ловились.

А потом у меня снова появился хвост. Хотя лучше бы не появлялся!

Потому что за него меня вздернули, поднимая в воздух и плюхая на ноги. Да, ноги у меня тоже появились… и стоял я, действительно, на крыше небоскреба.

– Крыса какая-то, – донеслось сверху слева от меня.

– Сам ты крыса! – я обернулся, воспылав праведным гневом, и столкнулся нос к носу со склонившимся надо мной… Лиссом.

– Ты? – только и вымолвил я, глядя на вполне узнаваемое (попробуй не узнай огненного лиса), но в то же время какое-то очень взрослое лицо (или всё-таки морду?) истинного Хранителя Филиппа Шеннона, в прошлом Эршара.

– Представляешь? – восхитился моей сказочной прозорливости Лисс. – Это действительно я. А вот кто такой ты? И что делал на моём месте?

– Подменял, что ещё, – проворчал я, недоумевая, почему меня не узнают. – Ты же остался с Линой.

– Он кажется мне знакомым, – вкрадчиво произнесла зашедшая справа крылатая серебристая кошка, пока Лисс озадаченно морщил нос.

Что? Крылатая?

– Тандеркэт, у тебя крылья? – я восхищенно клацнул зубами.

– А-а, – кошка потупилась и пояснила безразличным тоном: – Это Лина так меня с чайкой скрестила. Странное зрелище, – она дёрнула усами, но при этом приподняла белоснежные крылья и слегка затрепетала ими, рассыпая жемчужные искорки. Красиво. И кошка явно об этом знала. Сама скромность и кокетство.

– Тоже хочу такие, – ревниво заметил Лисс.

– Ли, ты же летать не умеешь.

– Я легко обучаемый, – хмыкнул Хранитель, и снова перевёл взгляд на своего временного заместителя. То есть на меня. Приподнял пламенную бровь и надменно произнес: – Вернемся к нашим баранам.