Чтение онлайн

«Что-то я тоже прифигеваю», – подумала Лина. Судя по виду – спец думал о том же.

– В общем, этого хипперам хватило. Переполох в сети, как вы, дядь Коль, выразились, они устроили без моей помощи. И он, переполох этот, как я понимаю, отлично накладывается на переполох у нумизматов?

– Монета всевластия, угу.

– Прикольненько, – потерла ладошки Натали.

– Но ведь бред же… – пробормотала Лина, но тут возмутился хранитель:

??????????????????????????

– Ты вообще помнишь, кто ты сейчас? Если забыла, я напомню, – он полыхнул ярко-желтым. – Ты шивров, помянем Фиша, фантом, парящий в воздухе. А на плече у тебя огненный лис. В чём ты ещё сомневаешься?

– Не знаю. Может это сон?

– Точно сон, – уверенно подтвердил спец.

– Так проснитесь! – предложил огненный лис, и пробормотал сварливо: – Сон у них, тоже мне, сомнамбулы!

Натали почесала затылок и ущипнула себя за ухо, ойкнула, перестаравшись.

– Не сон, – констатировала она.

Спец уколол чем-то палец до крови, капнувшей на пол, поморщился и внимательно посмотрел на Лину. Та попыталась ущипнуть себя за запястье, но пальцы прошили эфемерную плоть насквозь:

– Вот ведь блин… по ходу, сплю я.

Спец хмыкнул:

– Но мы-то не спим.

– Но мне-то вы снитесь.

«Щаз я кому-то хвост подпалю! – мысленно рыкнул Лисс. – А ну бегом призналась, что ты и есть дитя бога, и вперёд заниматься нашими делами!»

– Но это ведь не нормальная реальность? Где вообще все, если это не сон? Где переполох, в конце концов? Не каждый же день у них тут призрачные девки по коридорам носятся…

Тут же послушно взвыла сирена, а освещение, словно смутившись, покраснело и заморгало.

Лина вздохнула и закатила глаза, разводя руками:

– Вот. Точно сон.

«Супер! Осознанное сновидение, давай, вперёд, ты точно знаешь, что это такое. Действуй!»

– А смысл? Сон ведь, – вяло отмахнулась она, не обращая больше внимания на сестру и спеца. Всё равно все исчезнут, во сне всегда так бывает, стоит сместить внимание. – Проснусь снова в боксе, на том же месте, в той же позе.

– С кем она говорит? – шепотом спросила и не думавшая таять Натали у вполне материального на вид Ника.

– Видимо с лисом своим.

«Что значит, смысл?! От того, как ты управишься в этом сне, зависит жизнь твоего Фила!»

– А он существует? – Лина отвернулась к стене, чтобы не видеть тех, кто должен исчезнуть, подтверждая, что это сон.

– Кто? – удивился Лисс вслух.

– Фил. И другой мир вообще. И магия всякая. Может, я ещё лечу с небоскреба, и сейчас разобьюсь и исчезну.

– А-а-а-а!!! – возопил Лисс, взлетев под потолок. – Это же невыносимо!!! – и пометавшись немного между мигающими красным лампами, он резко спустился вниз и завис перед онемевшими свидетелями этого безобразия – жарко зашептал, обдавая их дымными струйками: – Сделайте что-нибудь! Срочно! Она же сейчас действительно исчезнет, и мир за собой потянет в фиксову пропасть!

– Она, правда, богиня?

– Да. С трёх лет – да. Когда один недобитый бог отдал этому миру и ей все свои силы. Ты была права Натали. И дать ей веру людей – отличная идея! Вот только теперь нужно заставить поверить её саму. А то сила есть, а ума с напёрсток! Вон. Полюбуйтесь. Она нас уже игнорит.

И тут открылась дверь, и в бокс вбежала растрепанная Юлия Ковальски, за спиной её маячил Дмитрий.

– Ник, у нас тут групповые галлюцинации, или… – Юлия не договорила, уставившись на висящий у стены фантом дочери. Бывшей дочери, которая медленно развернулась, не сдвигаясь в сторону.

– Мам?

Женщина рвано вздохнула:

– Галочка, что же это?.. – и рванулась к фантому. Тот тоже полетел вперёд, но, увы, встретившись с матерью, пролетел её насквозь, после чего с душераздирающим воем вылетел из бокса, не видя ни препятствий, ни собственно цели.

– Шивров и кулдафулов ей на голову! И глециков за шиворот! – рыкнул Лисс и понесся следом. Но не успели оставшиеся в боксе люди опомниться, как его пылающая морда высунулась из стены:

– Разбудите её! Если успеете…

И снова исчезла.

Дальнейшие события продлились не так уж долго – всего-то семнадцать минут – но нашумели знатно. Их потом поэтично обзовут «семнадцать мгновений чуда», хотя поэтичного в самих этих минутах ничего не было.

Воющий и хохочущий призрак носился по коридорам, боксам и кабинетам, секретной лаборатории, потом случайно ли – неясно, изменил направление, и стал дёрганой спиралью подниматься по зданию госпиталя, пронзая стены и потолки. Его видели люди, большинство – пугались, некоторые неслись следом, пытаясь не упустить из вида и запечатлеть на камеры, и что самое странное – им это удавалось. Отснятые кадры тут же выкладывались в сеть, прибавляя веса недавней взрывной новости о пленённых богах и нагнетая ажиотаж.

Фантом всё увеличивался в размерах, а ещё он начал искрить и биться током, и возможно кому-то встречному сильно не поздоровилось бы, но тут, преодолев очередное препятствие, призрак вылетел на крышу небоскреба.

И пролетев по инерции с десяток метров вверх, завис над городом.

Зрелище висящей над небоскребом огромной полупрозрачной обнаженной девушки с ореолом волос, стреляющих в стороны разрядами молний, транслировалось с тысяч камер на миллиарды экранов, мировая сеть шуршала не останавливающимся потоком комментариев. Среди которых всё чаще и чаще мелькали слова «богиня», «боги» и всяческие производные.

Фигура всё росла, разряды становились длиннее, один угодил в носившийся рядом дрон, на фоне «богини» похожий на муху, – но камера успела отснять и передать бесценный материал, став легендой в своей нише.

А народ потихоньку начинал нервничать.

Пока разряды впивались в шпили громоотводов, но никто не представлял, до каких пределов вырастет рассерженная или обезумевшая богиня, и что сотворит с обидевшими её людьми.

А где-то под землей в маленьком боксе маленькие люди суетились над маленьким телом, пытающимся умереть…

Из уст толпы уже срывались слова о конце – то ли дня, то ли века, то ли эры, то ли света – когда перед лицом призрачной женщины возник подобно взрыву огненный цветок. Кто-то особо впечатлительный нашел в нём черты пылающего лиса.

Возможно, лис это и был, ибо цветы не умеют рычать, а этот мог. Прямо в лицо «богини», очень грозно и страшно громко – местами посыпались стекла, и в разнобой завизжали сирены сигнализаций.

Кое-кто утверждал, что разобрал в этом рычании: «прроснись, сейчас же, дурра силой набитая, иначе я за себя не ррручаюсь!», а дальше следовала непереводимая игра слов. Однако основная масса народа сходилась во мнении, что «кое-кому» просто почудилось.