Чтение онлайн

— Так вы принесли мне успокаивающее? — Первым делом спросила она.

— Разумеется, ваше высочество. Как вы себя чувствуете?

— Нормально, только голова болит. — Она помолчала, а потом нерешительно попросила: — Извините меня, наверное, это уже наглость с моей стороны, но не могли бы вы сказать моему мужу, что сегодня ему нельзя меня видеть? Вас он уважает и послушает. Я не вынесу, если он еще раз придет. И, пожалуйста, дайте мне лекарство!

Будиан отдал ей пузырек и вышел из комнаты.

Он направился от нее прямо к князю, быстро привел его в чувство и отчитал, как мальчишку за варварское обращение с женой.

— Вы заставляете меня жалеть о том, что я помог вам ее получить, ваше высочество!

Князь сидел на своей постели и мрачно исподлобья смотрел на жреца.

— А ведь тебе она тоже нравится, а, целомудренный монах?

Будиана передернуло.

— Не надо со мной так разговаривать, ваше высочество. — Тихо процедил он. — Я ничем не заслужил этого.

Но князь не стал останавливаться. Он встал и подошел к Будиану вплотную. Они были почти одного роста, но, несмотря на возраст, фигура у князя выглядела гораздо внушительнее.

— Я знаю, что ты чувствуешь, жрец! Но у тебя ничего не выйдет. Она моя жена, и никто этого не изменит. Даже она сама.

Будиан застонал сквозь зубы.

— Да будьте же наконец, благоразумны, ваше высочество! Она была у меня на осмотре! Не было никакого любовника, как вам это вообще могло в голову прийти?

— А что я должен был подумать, когда она ушла одна, надолго и без охраны? — Не желая сдавать позиции, зло поинтересовался князь.

— Думать вы могли все, что вам угодно, но делать нужно только то, что нужно! Вы же князь, не мне вам это объяснять! А набрасываться на нее, как дикий зверь, и доводить до истерики было совершенно не нужно! Мальчишка, вы хоть представляете, чем ей это может грозить?

Князя эта фраза как будто заставила опомниться.

— Я извинюсь!

— Конечно, извинитесь! Завтра утром. А потом надолго уедете к своим солдатам, и будете писать ей длинные нежные и полные раскаяния письма!

— Что ты себе позволяешь, жрец?!! Ты смеешь мне указывать?!!

— Вы хотите, чтобы она вас возненавидела?

— Твою мать, я убью тебя за эти слова!

— Убивайте! Тогда вам никто не будет мешать сводить с ума вашу жену!

— Да пошел ты в…, проклятый монах!!!

Рил проснулась утром от поцелуя князя. Спросонья вздрогнула и откатилась подальше. Только потом открыла глаза и увидела мужа, в синих глазах которого плескалось море раскаяния.

— Ты сможешь простить меня когда-нибудь, Рил?

— Ничего все в порядке. — Поспешно ответила она, натягивая одеяло до подбородка.

— Не бойся меня, родная, прошу тебя! — Он сел на кровать рядом с ней.

Она пожала плечами, подавив желание отодвинуться от него.

— Я не боюсь, с чего ты взял?

Он мягко обнял ее.

— Я сейчас уезжаю. Надолго, недели на три. Не хочешь поцеловать меня на прощанье в знак того, что правда простила?

Рил с подозрением глянула на него. Что он еще задумал? Раньше он никогда не задавал пустых вопросов, если хотел целовать — целовал. Князь посмотрел на ее лицо и увидел выражение недоумения, больно ранившее его.

— Ну, так что? — Тихо спросил он.

Она нехотя приподнялась и поцеловала его в щеку. Он быстро встал и вышел. Вскоре она услышала шум и стук копыт под окнами — князь и его гвардия отбыли на учения.

После отъезда князя Рил испытала огромное облегчение. Три недели жизни без мужа казались ей бесконечностью, бесценным подарком небес. Она ходила по комнатам и радовалась своей неслыханной свободе. Немного погодя во дворце ей показалось душно, и она вышла в сад. Там было еще прохладно, и воздух пах свежестью и цветами, которых в саду росло великое множество. Один окруженный кустами жимолости розарий источал такой аромат, что от него начинала кружиться голова. Медленно бродила она по дорожкам, и со стороны была похожа на фею в своем легком сиреневом платье и распущенными светлыми волосами.

По крайней мере, такой она казалось Будиану, который наблюдал за ней из своего кабинета на третьем этаже. Случайно заметив ее, он стоял у окна и не мог оторвать от нее взгляд. Вот она остановилась и сделала несколько танцевальных движений, потом закружилась, раскинув руки. Видно было, что она счастлива, и Будиан знал причину этого счастья следует искать в отъезде ее мужа. Бедный князь! — Монах позволил себе подумать о нем с презрительной жалостью. — Похоже, его семейной жизни пришел конец. В лучшем случае она будет его просто терпеть, а в худшем… В худшем она или сбежит с любовником, или сойдет с ума, как предупреждал отец Вигорий, или назло всем станет изменять мужу направо и налево. В любом случае перспективы не радужные. И как помочь своему князю, Будиан не представлял. Да и надо ли ему помогать?

А может?… Со вчерашнего дня Будиану не давала покоя засевшая в его голове мысль. Может, как-нибудь… устранить князя? Ну, не совсем, конечно, оставить его в живых для прикрытия, но есть же способы заставить его поумерить пыл к собственной жене! А можно и вовсе напустить на него какую-нибудь хворь, чтобы лежал в постели и не думал ни о чем, кроме больного живота.

Интересно, как отнесутся к такой идее в храме? В последнее время Будиан, не желая подставляться самому и подставлять успевшую стать ему слишком дорогой княгиню, уже изолгался на исповедях, рассказывая отцу Вигорию, что с Рил почти все в порядке. А то, что она отказалась ходить в храм — просто блажь высокомерной дуры. Конечно, приходилось вставлять в рассказ и правду. То, что она в последнее время много своевольничала знал, к сожалению, не только Будиан, и ему приходилось изворачиваться, как ужу на сковородке, чтобы представить это чем-то само собой разумеющимся. Отец Вигорий на это пока только щурил свои подслеповатые глазки, но открытого недоверия не выражал.

А если?… Все рассказать ему? По-настоящему, без дураков? Насчет Рил и насчет… амулета? Позволят ему остаться с ней и дальше? И в качестве кого? Может, не позволят, а может, и… настоятельно порекомендуют. Чего ждать от отца Вигория, Будиан отказывался даже предполагать, потому что это все равно было бесполезно. Мысль отца-настоятеля ходила такими извилистыми путями, что о ее траектории можно было только догадываться.

А что, если… сначала сделать это предложение самой Рил? Поговорить с ней начистоту? Как она на все это отреагирует? Может, она после этого посмотрит на Будиана другими глазами, поймет, что вдвоем они — сила, и тогда… О, тогда с отцом Вигорием уже можно будет разговаривать другим тоном!

Так и не придя ни к какому решению, Будиан отошел от окна, чтобы, не подвергаясь соблазну, обдумать все еще раз.

А счастливая Рил была уже в конюшне и наблюдала, как конюх седлал ее любимую кобылку. Здесь же седлали своих коней и ее охранники. Она слегка сожалела, что не предупредила Инора, чтобы он задержался после ночной смены, но посылать за ним сейчас и ждать, когда он придет, она просто не могла. Даже его отсутствие не могло этим утром испортить ей настроения.

Едва Рил оказалась за воротами дворца, как сразу взяла в карьер, твердо решив, что сегодня ее подданные обойдутся без благословений. К счастью, обычной толпы у ворот не оказалось, ее утренний выезд был неожиданным для всех, так что осудить княгиню за пренебрежение традициями было некому. Быстро миновав улицы своей столицы, Рил выехала к западным воротам. Разрумянившаяся от жары и возбужденная от свободы, поющей у нее в крови, она направила свою лошадь на ровные, как ладонь, луга, простирающиеся от западных ворот Олгена до делающей там крутой поворот Быстринки. Вдоволь погоняв и себя, и свою кобылу, Рил решила возвращаться в город другой дорогой, не той которой она пользовалась обычно, а той, по которой раз и навсегда запретил ездить князь. Из чувства противоречия. И эта дорога привела ее прямиком в Закорючку.