Чтение онлайн

А как запели первые петухи, проснулся детинец и посад весь, наполнился людьми да шумом. Данимир, явившийся в гридницу, в это утро был приподнят духом, и Арьяну вполне были ясны причины такого настроя и блеска в глазах да довольной ухмылки. Сегодня будет ночь длинной, и самая желанная забава — ловить своих русалок, одна из которых вдруг ненароком да княжной окажется, и уж тогда-то не отвертеться схваченной девице, если поймал ее юноша, обязательно поцеловать должна, а там и венок на голову надеть и через костер прыгнуть. Такой обряд запечатлеют и освятят сами боги и земля, скрепив союз. Так что и до свадьбы недолго.

Пробуждаясь один за другим, кмети расходились каждый по своим нуждам. И Арьян долго рассиживаться не стал, да и не дали братья. Поднялись в седла да на реку сразу, купаться. У русла, как оказалось, желающих окунутся в прохладную воду было множество. Посадские по всему берегу жгли костры, девушки венки плели, песни пели. По ясному голубому небу разносились крики и визг. Здесь, на Брези, вчетвером княжичи и пробыли до самого вечера, то ныряли в воду, то выбирались, распластавшись по зеленой траве, обсыхая. Тревога в какой-то миг покинула сердце, и легко вдруг сделалось да хорошо, спокойно.

Когда небо начало темнеть, а земля стала испускать оранжевое свечение от множеств костров, поднялся шум. Арьян не успел оглянуться, как Данимир куда-то исчез. Старший все высматривал брата в темноте, но того верно уже не сыщешь на берегу, охотится поди за своей речной девой по имени Люборада. Ерислав и Заримир уже у ристалища — сейчас как раз время для бойцовских поединков. Арьян шагнул в сторону острога, решая вернуться в терем. Хотелось побыть в покое и поразмышлять обо всем, да и не ощущал он праздника, душу заполняло совсем другое, неутолимое саднящее желание — вернуть то, что у него увели прямо из-под носа, не место в нем было для веселья резвого.

Княжич быстро шагал ввысь по холму, покидая людный берег, на котором разгорался настоящий пожар щедрого празднества, коим он так и не смог проникнуться. Поднявшись, Арьян решил сократить путь, повернул в сторону заброшенного старого сада, углубившись в заросли. Здесь было сыро и пахло мокрой листвой, роса в гущах садилась быстрее.

Тропка пустовала, но все равно отовсюду были слышны голоса, тихие переговоры, Арьян не вслушивался, даже заприметил толпу девиц, одетых в обрядовые одежды. Длинные рубахи не имели вышивки — нежить не терпит огненных знаков, сами девки были простоволосы, на головах венки. Его они, конечно не заметили, Арьян ступал почти бесшумно. Хотя уже через версту услышал позади себя едва уловимые шаги, напрягся. Запястье внезапно кто-то перехватил. Княжич успел остановиться, завернуть подкравшемуся руку, но вовремя понял, что та слишком тонка, да и жалобный писк охолонул разом. Тут же выпустил руку и, сжав плечи, развернул девку к льющемуся сквозь прорехи почти лысых крон свету, стиснул челюсти. Побелевшая Дана смотрела хоть и испуганно, но прямо, потирая запястье. Княжич, взяв в ладонь ее пальцы, принялся поглаживать, это вышло как-то само собой.

— Больно? — спросил, оглядывая княжну.

Он, наверное, ее бы не узнал, если бы Дана не стояла так близко: простоволосая, золотые пряди падали по плечам густо до самых бедер, в глазах серебро мерцало, взгляд казался растерянным и в то же время серьезным, выражал сдержанную решительность. От этого взгляда, наперекор его твердости, невозможно было оторваться, и все же Арьян сделал усилие, отвел взор, замечая, что облачена она просторную домотканую рубаху и босая совсем, только на голове не было венка из луговых цветов, как у всех девушек. Интересно, где няньки княжны, что позволили одной в саду гулять? Арьян поднял голову, выхватывая в темноте шепчущихся и хихикающих между собой девок, как бы невзначай поглядывающих из-за корявых деревцев.

— Княжне не пристало разгуливать одной. Не страшно? — спросил, наверное, грубо, но ничего с собой не смог поделать. Он был требователен, как и отец, к другим и к себе, в первую очередь.

Арьян вернул хмурый взор на княжну. Дана сжала губы рассеянно, покачала головой. Княжич, выругавшись про себя, вновь взял ее руку с вою ладонь, пальцы девичьи были холодные, ну точно русалии, и подрагивали — Дана волновалась, и это быстро размягчило его. В самом деле, зачем набрасываться на девушку?

— Иди сюда, — сказал Арьян, увлекая княжну дальше от посторонних глаз.

Хотя может случиться так, не дай боги, что увидят их вместе, слухи самые разные пойдут. Только не он один должен был о том заботиться, а и сама княжна. Арьян не заметил, как глухое раздражение все же проняло, ее безрассудный поступок остановить его здесь, в саду, возмутил. Зайдя подальше от глаз в заросли орешника и яблонь диких, Арян выпустил руку Даны. Только теперь спросил себя безмолвно, зачем сделал это, запутывая и без того беспорядочные мысли и чувства. Как ни думай, а застала врасплох. Повисло молчание, и в нем с берега докатывались голоса пирующих да хохот юношей, что остались там состязаться один на один. А еще дыхания его и княжны, и их шум каким-то образом сближал, вынуждая почувствовать себя неловко от того, что они, оказавшись так близко, сплетались воедино. Арьян невольно скользнул по стану княжны взглядом, думая о том, что все это он уже когда-то испытывал с Всеславой. Мысль о бывшей невесте обожгла, как кислота. Он даже вздрогнул от неожиданности и закаменел, видя в бледном свете звезд, как красивое лицо Даны изменилось, скованное неловкостью, а взгляд робкий и добрый застыл, и грудь замерла на вдохе. Не было в глазах серых какого-то замысла тайного, и остановила его по порыву своему первому. Это Всеслава его вечно поджидала где-то.

— Тебе лучше в терем возвратиться, — прохрипел он, настаивая на своем, не дождавшись от нее какого-то вразумительного ответа. — Поймает кто и не посмотрит, кого…

Лицо Даны вытянулось, и она отвернулась, льющийся жемчужный лунный свет выхватил и без того белые ланиты ее.

— Зови своих подружек, если хочешь, провожу вас, только дорогу покажи, чтоб никто нас не увидел.

— А ты чего ты боишься, княжич? — вдруг выпалила она резко, поворачиваясь. — Все ходишь стороной и взгляд отводишь. Неужели я не нравлюсь так тебе, что ты нос воротишь?

Арьян даже застопорился от ответа такого, помолчал. Узкие крылья носа Даны раздулись в гневе, да только злость ее и досада одно вызывали — улыбку. Увидев его ухмылку, княжна опустила плечи, и взгляд ее потух. Арьян кашлянул.

— Ты не так все поняла, княжна, — начал он да примолк. Как ни говори, да только она сейчас не поймет его слов, не поймет того, что творится у него на душе, какая буря и смятение.

— Ты очень красивая, Дана, — Арьян сжал челюсти, злясь на себя, что и слов подходящих найти не может.

— Если нравлюсь, поцелуй, — серые глаза пронизали остро до самого нутра.

— Нет.

Дана отпрянула, будто мертвеца увидела, моргнула растерянно, раскрыв губы, выпуская выдох. Развернулась резко и пустилась прочь. Арьян смял кулак, врезал по стволу корявому, упало на землю глухо вялое яблоко.

«Вот же надо такое ляпнуть?!» — чертыхнувшись, вслед бросился, все же, хоть ненароком, а обидел девушку.

— Не обижайся, Дана, — крикнул княжне, следуя через малинник высокий колючий, — о другой думаю. Дана!

Арьян, запутавшись в ветках, порвал ткань рубахи, забранился, вертясь, пытаясь выбраться из колючей ловушки, слыша, как хрустят ветки под ногами у убегающей княжны.

— Дана! — снова крикнул в сырую темноту гущи. — Дана! Вот же гадство, — буркнул, ломая зло ветки, и, вырвавшись из плена, кинулся снова за княжной.

Вылетев на едва заметную стежку, Арьян заметил Дану. Она уносилась прочь из зарослей в противоположный край от посада. Княжич снова ругнулся и пустился за ней. Подруг ее и след простыл, куда те подевались — неизвестно. Глазам открылся бескрайний луг. Арьян напряг зрение, различия в темноте женскую фигурку, устремившуюся по скату к реке. Путаясь в густой траве, Дана оскальзывалась и падала, поднималась и бежала прочь.