Чтение онлайн

— Солнцеликая и Духами Хранимая тэми — в присутствии такого количества народу следует соблюдать этикет — Когда я посылал тебе весть о своём скором появлении в Тенуке, я уповал на то, что вокруг тебя соберутся десятки верных людей, имена которых тебе известны по воле духов — самое забавное, публично затрагивая вопрос, как мы с Раминаганивой общались, я нисколько не лгал: ведь в любом случае без воли каких-нибудь мифических сущностей ничего в мире не происходит, даже если люди сами действуют.

— Я стала собирать верных людей, как ты и советовал мне три дня назад, Сонаваралингатаки — ответила юная тэми — Но наши враги что-то заподозрили. Я сумела поговорить только с пятью сильными мужами, из тех десяти и ещё четырёх, о которых ты известил меня. Со вчерашнего вечера мне стали мешать говорить с людьми. Потому сегодня утром, зная, что ты, Сонаваралингатаки, придёшь в течение дня, я собрала тех, кого успела предупредить о твоём скором прибытии, а потом мы оказались окружёнными здесь, где мои предки советовались с лучшими представителями племён Пеу.

— А почему я не вижу здесь Итуру, Солнцеликая и Духами Хранимая тэми?

— Они убили его — ответила Рами. Радость в один миг исчезла с её лица.

— Где его тело?

— Я покажу — тэми со слезами на глазах тянет меня прочь с помоста.

Идти недалеко: спрыгнуть с помоста, сделать пару поворотов среди хижин, и на утоптанной земле лежит тело Баклана, облепленное мухами. Кровавое пятно под ним еле заметно на фоне тёмного грунта. Нашего связного не просто убили, его явно пытали.

— Кто? — медленно и тихо шиплю я. Именно шиплю, несмотря на отсутствие в туземном языке шипящих звуков.

— Я покажу. Я специально смотрела, как его убивали, чтобы ты знал, кому мстить, когда придёшь — глотая слёзы, отвечает Рами.

— Хорошо, покажешь — тут не знаешь, чему больше ужасаться: мучительной смерти молодого вохейца, тому, что практически ещё ребёнок всё это наблюдал, или же, наконец, тому, что этот ребёнок наблюдал за пытками, чтобы запомнить палачей.

— Они хотели узнать, кому Итуру передавал твои распоряжения. А также кто из «сильных мужей» встанет на твою сторону, и кто будет их предводителем. А Итуру всё время говорил, что ничего не знает. А потом умер.

Ещё бы. Трудно выболтать то, чего не знаешь. Посылая Баклана в столицу, я обычно вручал ему очередное письмо, а на словах ничего секретного и важного не говорил. Ни моему курьеру, ни туземцам и в голову не могло прийти, что главой заговора в столице является не кто-то из опытных и уважаемых воинов, а девочка-подросток в плаще из перьев птицы топири. В общем, стереотипы сыграли с врагами злую шутку — совсем как у меня самого недавно с образом торговца. Но для вашего покорного слуги, к счастью, ложное представление о бронзововековом купце, как о заплывшем жиром трусливом торгаше, не вылилось в серьёзные неприятности. А вот для текокской аристократии всё вышло куда печальнее.

— Ладно, Рами, пойдём, показывай убийц Итуру — сказал я, и, обращаясь к сопровождающим меня воинам — Заберите труп нашего товарища. Он заслужил достойного погребения и хорошей тризны.

— Вот этот, этот, этот и этот — тоненький пальчик Солнцеликой и Духами Хранимой не был похож на коготь какого-нибудь демона из туземных сказаний или легенд, но тем, на ком останавливался погрызанный ноготок, он внушал ужас не меньший.

— Хорошо, тэми — сказал я, глядя как бойцы Кано выдёргивают указанных Раминаганивой из кучки неблагонадёжных — Сегодня был трудный день. Тебе следует отдохнуть. Пусть женщины из твоей свиты сопроводят тебя в твое жилище. А лучшие и самые верные из «пану макаки» будут охранять покой нашей покровительниц.

— Да, я очень устала — согласилась со мной юная правительница.

Ну, вот и славненько: не зачем ребёнку смотреть на то, что сейчас здесь произойдёт.

«Слушайте все!» — многие из находящихся на платформе от моего крика вздрогнули — «Вчера здесь убили одного из «пану макаки». Причём не просто убили, но убивали его долго и мучительно. Потому я, Сонаваралинга, таки Хона и Вэя, пану олени братства пану макаки, говорю: те, кто сделал это, умрут также мучительно, как и наш брат Итуру». Я перевёл дыхание, старательно сдерживая накатывающее бешенство.

«Ты. Кто. Такой?» — слово за словом выплёвывались изо рта, словно мелкие камушки.

— Утуменуй — стараясь не терять достоинства, ответил самый богато украшенный регой из четвёрки.

— Остальные? Твои? Люди?

— Да — нервно усмехнулся тот.

— Они. Действовали. По твоему. Слову?

— Да.

— Хорошо — я на пару минут задумался, после чего обращаясь к подчинённым Утуменуя — Вы всего лишь руки. Которые делают. То, что прикажет главный над вами. Мне. Тоже. Нужны. Послушные. Руки. Сонаваралинга не станет. Убивать. Если. Сделаете С ним — указываю пальцем на их предводителя — То. Что. Сделали. С моим. Человеком.

Все присутствующие, затаив дыхание, ждали ответа.

— Можешь убивать меня — бросил один из подручных Утуменуя — Я не стану причинять вреда своему вождю.

— Хорошо — что меня на этом «хорошо» заклинило — Ты выбрал свою судьбу. Регой, чьего имени я не желаю знать. Потому. Что. Мне. Не интересны. Имена. Покойников. Остальные?

— Я согласен — ответил молодой парень.

— Я тоже согласен — буркнул третий.

— Бросьте. Эту падаль. Вниз. На землю — короткий кивок в сторону главного из баклановых палачей — Чтобы. Не замарать. Кровью. Ублюдка. Место. Где. Бывает. Правительница.

«Макаки», держащие с двух сторон Утуменуя, стащили его вместе с отказником вниз, на мигом освободившийся пятак — рядом с трупом вохейца.

— Начните со своего старшего — приказал я согласившимся на повторное выполнение палаческой работы — А этот пусть постоит, посмотрит, что его самого ждёт.

Несколько моих бойцов схватили Утуменуя за руки и ноги, и повалили на землю.

— Ну. Давайте. Начинайте — пришлось поторопить замершую в нерешительности парочку.

— У нас нет ножей.

— Кто-нибудь! — крикнул я — Дайте этим двоим ножи!

Гоку мягко и пружинисто спрыгнул с помоста, протянув два каменных лезвия с костяными рукоятками.

— Давайте, начинайте! — мой рык подстегнул этих двоих, и они подступили к тому, кто ещё несколько часов назад был их вождём.

«Крысогубый придурок!» — вопль Утуменуя резко ударил по ушам — «Трус, который боится сойтись со мной в честном поединке!!! А вы, крысиные отродья!!!» — перешёл он на своих подчинённых-предателей — «Трусы, меняющие свою жизнь на честь!»