Чтение онлайн

— Сонаваралингатаки пришёл по зову Солнцеликой и Духами Хранимой тэми Раминаганивы — хриплю я — И любой, кто стоит у него на пути, враг нашей повелительницы. С дороги.

— Я, Кумакурегуй. Солнцеликая и Духами Хранимая тэми послала меня сказать, что она не хочет видеть Сонаваралингу — демонстративно опуская мой титул, важно отвечает богато увешанный ожерельями толстяк. Несмотря на выпирающее пузо, в нём чувствовалась немалая сила. А в памяти тут же всплывает: «Представитель старой текокской знати, старший сын Тутокурегуя, один из претендентов в мужья Рами».

— Он лжёт. Тэми Раминаганива явилась мне в видении и ясно сказала, что она ждёт меня. А этот мешает. И нарушает волю Солнцеликой и Духами Хранимой тэми — выплёвываю слова одно за одним. И чуть в сторону, обращаясь к стоящему слева Тагору — Убрать с дороги.

Светлая для туземца рука совершает молниеносный выпад к горлу Кумакурегуя. И сразу же расцветает под его подбородком кровавый цветок, а в следующий миг голова заваливается на бок, вися на одной коже. Ещё миг, неприлично затянувшийся, и сын Тутокурегуя падает с мягким стуком, поднимая лёгкое облачко пыли.

— Препятствующий воле Солнцеликой и Духами Хранимой тэми Раминаганивы понёс заслуженное наказание — сейчас мой голос звучит хотя и хрипло, но вполне отчётливо. Его слышат все из преграждающих путь нашему отряду. Так что дорога к «хижинам типулу» мгновенно становится свободной. Некоторых нерасторопных довольно невежливо отталкивают в сторону, не встречая не то что сопротивления, но даже и словесных возражений. Оставив позади растерянных людей Кумакурегуя, лишившихся вожака, быстро шагаем дальше.

Когда до «королевских покоев» оставались считанные шаги, откуда-то налетели, размахивая дубинками и топорами и громко визжа какие-то отчаявшиеся. Стена щитов и щетина копий образовалась на острие нашего построения автоматически. А я — внутри этой стены, надёжно отделённый ею от шумных и шустрых противников. «Макаки», в противоположность напавшим, действовали молча и без лишних суеты и телодвижений — скупыми ударами перемолов атаковавших.

Больше никаких препятствий не было до самого конца пути, который завершился у длинного и высокого помоста, укрытого навесом. «Место, где типулу-таки совещается с лучшими людьми Пеу» — так охарактеризовала сей объект тэми в переписке. Именно здесь она должна была, как согласно плану, ожидать нас со всеми призванными сторонниками.

Передовые бойцы легко запрыгнули на помост, Гоку и Тагор помогли забраться мне. Несмотря на изрядные размеры сооружения, места там, разумеется, хватило не на всю нашу армию. Даже из «макак» часть осталась внизу и снаружи.

Мои глаза привыкали после яркого солнца к царящему здесь полумраку. Так что бросившееся на меня что-то было изрядной неожиданностью. И я не успел никак отреагировать, как на мне повисла Солнцеликая и Духами Хранимая, радостно тараторившая, что «Сонаваралинга пришёл!!! Я по тебе соскучилась!!! Почему так долго?!» и так далее. Способ, каким повелительница Пеу поприветствовала свою верную опору и защиту, наместника на Побережье, явившегося по её зову, был, наверное, несколько экстравагантным даже для каменного века, где ещё не до конца устоялись правила и нормы придворного этикета. Но ничего, будущие летописцы подправят данный эпизод, придав ему торжественности и величавости.

Я с трудом отцепил от себя юную правительницу, гладя её по курчавой головёнке и бормоча что-то успокоительное: «Извини, Рами, что не смог прийти сразу, дела были. Но теперь я тебя точно не брошу. А если кто обижать будет, я их всех….» При этом где-то краешком сознания промелькнула крамольная в столь высокий момент, а ранее вообще недопустимая для меня, мысль, что пока Солнцеликая Духами Хранимая висела, вцепившись в меня, её груди прижимались к моему животу. И вторая мысль — хорошо всё-таки, что столь бурное выражение эмоций маленькой тэми произошло при огромном стечении народа. В противном случае мои весьма непривычные для папуасов моральные принципы подверглись бы куда более серьёзному испытанию.

Пока я стойко выдерживал натиск перьеплащеносного (или всё же плащеперьеносного?) ребёнка, глаза обвыклись в царящем здесь полумраке, и появилась возможность оценить диспозицию. По краю стояли в две неровные шеренги «макаки». На левом фланге мои бойцы соприкасались с плотно стоящей группой воинов, среди которых я определил нескольких регоев и «сильных мужей» из числа вовлечённых мною в заговор. По центру же наблюдалась куда более многочисленная, но рыхлая толпа, состоящая, насколько мне позволяли судить мои отрывочные знания о тенукском высшем обществе, из тех, кто считал Сонавралингу-таки наглым выскочкой, занимавшим не своё место.

Солнцеликая и Духами Хранимая, наконец-то, кажется, сообразила, что столь бурный восторг не очень соответствует её высокому положению и торжественности момента. Лицо тэми просто светилось от радости, но наше шествование бок обок по неровностям помоста, надеюсь, выглядело вполне чинным, дескать: «Идёт повелительница Пеу со своим верным слугой, опорой трона и так далее».

Таким макаром мы рассекли толпу, добравшись до сгруппировавшихся союзников. Из полутора десятков «сильных мужей», с которыми удалось договориться до твёрдого обещания поддержать переворот, наблюдалось только четверо. И по десятку бойцов с каждым. М-да, верь после этого людям. Хотя, с другой стороны, могло быть и хуже.

«Рад видеть славных дареоев» — подходящие слова автоматом вырываются из моего рта. Пусть среди них мало относящихся к «торжественной речи», но какие есть, такие есть. «Достопочтенный Кинумирегуй» — обращаюсь к одному из наших столичных сторонников — «Сейчас мои люди помогут тебе отделить тех из присутствующих здесь, кто достоин занимать места возле Солнцеликой и Духами Хранимой тэми, от тех, кого следует прогнать прочь как бесполезных. А тех, кто вреден и опасен, нужно будет задержать. В последствие наша повелительница решит их судьбу».

— Здесь не все из наших врагов — некоторые из присутствующих поморщились: Кинумирегуй не стал использовать эвфемизмы и прятаться за интересы трона, предпочитая называть вещи своими именами. Увы, нет в этом регое столичного лоска и утончённости. Ну что поделаешь — я тоже не очень насчёт задвигания красивых речей «торжественным» слогом.

— Хорошо — отвечаю — Когда разберётесь с находящимися здесь, разделитесь на несколько отрядов, в которых будут как пришедшие со мной воины, так и местные, и пойдёте по Тенуку, чтобы найти и схватить всех злоумышленников и недостойных людей. Гоку, Кано, помогайте Кинумирегую.

На платформе для собраний «лучших людей Пеу» завертелся круговорот темно-коричневых тел: «макаки» по указке местных кадров начали сортировку «сильных мужей», регоев и прочих, скопившихся на правом краю помоста. Процесс был весьма прост: то одного, то другого выдёргивали из толпы, связывали за спиной руки и пинком отправляли на попечение наших товарищей, оставшихся внизу. Тех же, кто не представлял, по мнению Кинумирегуя, опасности, бесцеремонно отгоняли в самый дальний угол. Вообще-то ничто не мешало их просто вытурить вон, чтобы не путались под ногами на не таком уж и большом пространстве «зала заседаний». Но существовала опасность, что эти бесполезные и новой власти, и прежней придворной камарилье граждане могут предупредить кого-нибудь из подлежащих аресту — неважно специально они это сделают или нечаянно, просто разнося слухи. А вот тех, кого следовало бы немедленно сделать советниками тэми, практически не было — фильтрации подверглось не меньше трети из «ненаших», с десяток человек со связанными руками исчезли из моего поля зрения, в два раза большее число непонимающе жалось в правом углу платформы, а на левый край перекочевало пока что только двое. Ну ладно, с этой задачей и без меня справятся. А я пока займусь столичными участниками нашего выступления.